Путешествие по Эфиопии - Road move

Автор           : Мут Татьяна

E-mail           : TMutyandex.ru

Место действия – Эфиопия, ноябрь – декабрь 2006г.

Часть 1. Юг.

 Аддис-Абеба. Потерянный багаж.

Перелет был долгим, так что в Аддис мы добрались дезориентированными во времени и в пространстве. Аэропорт нас приятно удивил возможностью курить, где придется, наличием обменника  с приличным курсом и… отсутствием нашего багажа. Мы долго стояли около вращающейся ленты в надежде, что наш мешок сейчас приедет. Увы…

          Где-то в цепочке наших перелетов случилась брешь, куда, собственно, и угодили наши вещи. Стали выяснять у служащих аэропорта как у них принято поступать с потерянным/найденным  багажом. И услышанное нас совсем не обрадовало. Дело в том, что на поиски багажа уходит около пяти дней и хранят его, как правило, не более пяти дней. И если ты  вовремя не забрал свои вещи, то их отправляют  странствовать в обратном направлении.

          Это обстоятельство существенно влияло на наши планы. О том чтобы уехать на север Эфиопии на 17 дней уже не могло быть и речи, надо было срочно перекраивать маршрут с учетом ситуации. Мы уселись недалеко от стойки потерянного багажа, достали виски, путеводитель по Эфиопии и стали думать, что же нам делать. В процессе мозгового штурма была допита бутылка виски, еще пара тройка служащих аэропорта озабочена нашими проблемами, снят видеосюжет на тему «Друзья, ловите наш багаж», выкурена куча сигарет и достигнуто понимание ситуации. Мы решили, что север Эфиопии подождет, и пока все кому положено ищут наш багаж, мы вполне успеем съездить на юг страны. Видимо мы настолько основательно расположились и вели себя так неспешно, что сотрудники аэропорта стали к нам подходить и спрашивать, не собираемся ли мы остаться жить здесь до тех пор, пока не найдутся наши вещи. Идея показалась нам свежей и не лишенной оригинальности, но мы все же решили провести каникулы традиционно. Поэтому, взяв номера телефонов у представителя Кенийских авиалиний и нескольких сотрудников аэропорта, поехали в отель «Тайту», несмотря на уверения таксиста, что он забит представителями организации объединенных наций и нам следует остановиться в «Шератоне» или, на худой конец, в «Хилтоне».

          Отель «Тайту» построен в 1907 году, принадлежит государству  и  состоит из одного здания и нескольких, не побоюсь этого слова, сооружений. В одном из сооружений для нас нашлась комната. Я осталась с уцелевшими вещами, а Татьяна взяла ключи от номера и пошла смотреть. Вернулась она быстро, с непроницаемым выражением  лица и на мой вопрос: «Ну, как?», сказала: «Посмотри сама». Номер выглядел грустно и почему-то вызывал ассоциации с музеем геноцида в Пном-Пене. Чтобы не разочаровывать парня на ресепшене мы сказали, что нас, конечно, все устраивает, но нет ли у них номера подороже. Работник отеля очень удивился нашей просьбе, а присутствующий здесь же бэкпекер чуть не умер со смеха.

          Нас поселили на втором этаже главного здания, в просторной комнате с балконом. Номер наш по африканским меркам претендовал на люкс и был набит под завязку ненужными предметами: пыльными коврами, диванами, креслами, мрачными картинами на христианскую тематику, зеркалами. В номере был даже телевизор, транслировавший ВВС. Через всю комнату, по стенам и потолку, как жилы, тянулись электропровода, все в скрутках, без малейшего намека на изоляцию. Изоленту, похоже, в Эфиопии еще не изобрели. Ветхое постельное белье, пыль по углам завершали картину. Но от добра - добра не ищут, помылись, устроили постирушку, выпили виски и легли спать.

          Проспали целый день, через час начнет темнеть, скоро все закроется, а у нас ни воды, ни еды, местные деньги в ограниченном количестве и отсутствие каких-либо планов на завтра слегка напрягает. Сообщили представителю Кенийских авиалиний, где нас искать, в случае чего и пошли в народ. Купили воды, убедились в том, что банки уже закрыты, поблудили по вечерней Пьяцце, зашли в турагенство при нашем отеле, лениво поторговали джип на юг, полистали книжку про племена юга долины Омо. В ресторане при отеле заказали: мне традиционную эфиопскую еду, Татьяне макароны болоньезе.

Наиболее типичным блюдом эфиопской кухни является уот, острое тушеное мясо, иногда с овощами, приправленное смесью берберы (перцем). Подается вместе с инжерой - пористой тонкойлепешкой, напоминающей по внешнему виду большой блин серого цвета. Для приготовления инжеры применяется дрожжевое взбитое тесто из муки мелкозернистой культуры тефф, которая встречается только в Эфиопии.

Инжера с непривычки вызывает неоднозначные чувства.  Во-первых, своим видом. Как заметила Танька: «Похожа на половую тряпку». А во-вторых, своим кислым специфическим вкусом. Баранину тоже никто особо не утруждался готовить. Она была жесткой и невкусной. Впоследствии я полюбила и инжеру, и мясо местного приготовления, а плохой повар даже макароны может испортить. Тем более что они  на вкус тоже были редкая гадость.

          День не задался, продолжать его в том же духе можно было из чистого садизма по отношению друг к другу, уже подкатывала ностальгия, а поскольку это опасные симптомы, было решено спать. Утро вечера мудренее. Завтра, с новыми силами, все решим, организуем, наверстаем.

          P. S. Аддис-Абеба расположена на высоте 2400м над уровнем моря и ночи здесь, мягко говоря, прохладные. Татьяна мерзла под одеялом в носках и толстовке. Местные жители вечерами надевают  пуховики, пальто или кутаются с головой в одеяло.

          Аддис-Абеба. Растаманы и сырое мясо.

          С утра первым делом пошли в банк неподалеку менять деньги. Обмен дело муторное. Сначала долго ждали, когда пришлют информацию о курсе валют, даже успели позавтракать в кафе напротив банка, потом служащий забрал у Татьяны доллары и куда-то ушел. И пропал. Мы уж думали навсегда. Но он все-таки вернулся и сообщил, что сто пятьдесят долларов у нас фальшивые. При этом у Татьяны зародилось   подозрение, что он кое-какие купюры подменил. Но поскольку доказать это не представлялось возможным – решили спустить на тормозах и сплавить «фальшивки» при первом удобном случае. В окне обмена опять все застопорилось. Потому, что доллары опять начали проверять долго и нудно. Вдруг мы их подменили пока шли от одного сотрудника банка к другому. Мне надоело, и я пошла на улицу. Поболтала с охранниками банка на предмет их автоматов Калашникова. Охранник был очень мил и подарил мне розу.  Наконец Татьяна получила местную валюту и мы, забрав у охраны банка видео- и фотокамеру, пошли в сторону своего отеля. (Во все банки Эфиопии запрещено проносить фото- и видеотехнику, так же запрещено ей пользоваться вблизи банков, как, впрочем, и вблизи многих официальных учреждений.)

          Идем, значит, мы по улице, я с розой, Татьяна с фальшивыми долларами, настроение отличное, собираемся продлить отель, созвониться насчет пропавшего багажа и организовать на завтра поездку на юг страны, как из отеля «Вутма», нам наперерез, выскакивает растаман,  предлагает устроить сафари в любую точку планеты и говорит, что у него есть прекрасный гид, говорящий по-русски. Гид на самом деле прикольный, правда, по-русски знает слова три. Менеджера по туризму зовут Черу, гида – Антуан. Мы тут же переделываем его в Антона.

          Растаманы веселые, кофе в «Вутме» хороший, багаж нашелся, настроение прекрасное. Едем на растаманской машине в аэропорт, забираем свой мешок с вещами, завозим  в отель и едем кататься по Аддису.

Заезжаем поесть в забегаловку для местных. Антон долго и со знанием дела рассматривает тушу барана и делает заказ. Нам приносят СЫРОЕ мясо с инжерой и соусом. Татьяна, естественно, есть не стала, а я, как всегда, рискнула здоровьем. Называется это блюдо «тэрей сига», и едят его следующим образом: отрезают небольшие ломтики мяса, заворачивают в инжеру и обмакивают в соус. Соус очень острый и пряный.

Где-то в середине трапезы вспоминаю, что эксперимент этот не совсем ко времени. Завтра нам предстоит долгая дорога в Арба Минч. Переключаюсь на мясо, подвергнутое тепловой обработке. Пробую местное вино «Gouder», сухое, красное, с ярким вкусом и долгим послевкусием.

Национальный музей. Экспозиция интересная, хоть и небольшая. Можно фотографироваться с Люси, прародительницей рода человеческого,названой по песне Биттлз «Lucy in the sky with diamonds», которая звучала в лагере археологов в момент находки.

Очень долго колесили по городу в поисках кассеты Боба Марли для предстоящей поездки. Ребята оказались большими поклонниками его творчества.  

В машине накурилась с Антоном травы, которая подействовала на меня не лучшим образом: в груди появилась дырка, сознание норовило куда-то ускользнуть, приходилось постоянно прилагать усилия, чтобы вернуть его на место. Настроение испортилось. Мне стало казаться, что все вокруг замышляют что-то плохое и, что я понимаю амхарский язык. А тут еще Антон стал задавать ненужные вопросы типа, а что вы сказали портье в отеле, куда вы едете, с кем и т.д. Короче, я  решила, что нас сейчас завезут к черту на рога, разведут на деньги, а потом ищи - свищи ветра в поле. Нас остановил полицейский за нарушение каких-то правил, и я бдительно записала его номер. А Татьяне велела смотреть в оба и понимать английский язык. Дурацкая трава – одним словом. Позже я тоже пробовала курить - и опять у меня негатив пер.

Вернулись в «Вутму», выпили макиато, отказались от вечернего совместного времяпрепровождения и осмотра машины, на которой нам предстоит ехать на юг и, договорившись встретиться завтра поутру, отправились кормить Таньку приличной едой в итальянском ресторане «Костелли». Ресторан, очень дорогой по эфиопским меркам, был полон, но хозяйка пообещала нам столик на восемь вечера.Зашли в отель, выпили виски, понаблюдали за жизнью города с балкона и вернулись в ресторан, где потратили на ужин бюджет маленькой африканской страны, напились вина, поснимали на камеру, как я солю залитую вином скатерть. Было весело, во всяком случае, мне.

Аддис – Арба Минч. Давид, чат и кормление кошек.

В восемь утра, как и договаривались, за нами заехал джип. Водитель по имени Деджен был нормальной негритянской наружности, без дред и прочих излишеств, Антон приоделся в пуховик, а Черу сказал, что если мы не будем возражать, то с нами может поехать инженер из Москвы и тогда поездка обойдется нам дешевле. Мы, конечно же, согласились. Давид оказался не инженером и не из Москвы, но в целом впечатление производил приятное, хотя и казался несколько заторможенным. Что, впрочем, скоро объяснилось. Накануне он изрядно накурился травы, на плечах у него выросли уши, а из телевизора полезла всякая дрянь. Какое впечатление произвели мы, сказать не берусь. У меня было похмелье, и начали ужасно лезть волосы, а Татьяне в Аддисе все время не хватало воздуха.

Поскольку Давиду надо было сдать авиабилет, а так же все мы хотели купить билеты на север –  поехали в офис Эфиопских авиалиний.

Эфиопские авиалинии – это отдельная песня, из которой слова не выкинешь. Мало купить (за страшные деньги) у них билеты – надо еще каждый раз их подтверждать и переподтверждать. Процесс выглядит следующим образом: накануне вылета приходишь в офис Эфиопской авиакомпании, занимаешь очередь, долго ждешь, наконец, показываешь сотруднику офиса купленный тобой билет, выражаешь намерение им воспользоваться по назначению, сотрудник офиса долго копается в компьютере и чего-то там смотрит, после чего, берет список пассажиров на бумажном носителе и ставит галочку напротив твоей фамилии. Теперь ты можешь быть уверен, что улетишь, если  не отменят рейс.

Пока сотрудники Эфиопских авиалиний оформляли билеты, мы успели познакомиться еще с одним русским, купить две упаковки воды в дорогу, сфотографировать детей на улице и цветущую джакаранту, купить носовые платки, несколько раз покурить, разменять деньги  и  вдоволь насмотреться на растаманов на грани нервного срыва. Наконец, ценой неимоверных усилий, служащим  авиалиний  все удалось  и мы, погрузившись в джип, поехали на юг.

Дорога – отличный асфальт, вокруг расстилаются потрясающие ландшафты, но на все наши просьбы остановиться, что-нибудь сфотографировать, мы получаем один ответ – на обратной дороге.

Первая остановка – придорожное кафе в неизвестном населенном пункте. Устраиваемся за столиком в тени  громадного фикуса. Мы хотим мясо, но сегодня не мясной день. Приходится заказать рыбу. Нам с Татьяной хорошо известно, что в беднейших странах мира порции всегда огромные, поэтому заказываем одну рыбу и одну инжеру с овощами на двоих. Блюдо выглядит празднично и нарядно, но больше похоже на инсталляцию какого-то особо продвинутого художника, а не на еду. Осторожно начинаем пробовать, аппетит приходит во время еды, и мы просим еще по рыбе на каждого.

Во время нашего завтрака случился забавный инцидент. Местный дядька смотрел, смотрел,  как мы кушаем, не выдержал и разразился обличительной речью минут на тридцать. Мы нервно сглотнули и, поскольку он с каждой минутой все больше заводился и очень уж был похож на фанатика, вежливо его выслушали, прекратив жевать. Мы мало, что из его речи поняли, но, по-моему, суть была в том, что все американцы - козлы. Когда он закончил и вопросительно уставился на нас - мы сказали ему, что не понимаем по-английски. Он очень расстроился, обиделся и ушел.

Остановка вторая – город Шашимин. Антон, под предлогом покупки кассеты с музыкой в стиле регги, купил травы и чата.

Остановка третья – Антону очень хотелось покурить травы, и он сказал, что это плановая остановка, и мы можем сходить в туалет. В кустики. Давид составил ему компанию, а мы пошли в кусты, куда буквально через минуту сбежалось все население ближайшей деревни. Что с нами делать они не знали, мы уже все сделать успели, но что-то делать вместе было надо, и я стала их фотографировать и показывать им их фотки на дисплее. Народу это понравилось, стали позировать и смущаться, увидев себя.  Наши рюкзаки как всегда были набиты карамельками для местного населения, и я, недолго думая,  достала пакет. Меня чуть не порвали как тузик тряпку, куда только подевалось смущение и доброжелательность. Водитель и гид стали  орать, отгонять всех от машины, а потом сказали мне, что бы я больше так не делала. Могут между собой передраться и машину повредить. Да у меня и самой желания поубавилось.

Ехали мы долго, дорога становилась хуже, местные жители гнали из буша стада коров, начинало смеркаться. Но я не чувствовала усталости. Может быть потому, что жевала чат, а может быть, время пролетело быстро, потому что мы трепались с Давидом. Рассказывали ему про наши прошлые поездки в Юго-Восточную Азию, а он нам  о Джибути и Хараре с Дире Давой, в которых  уже успел побывать, а мы только собирались.

Чат – совершенно замечательная трава, вернее верхушки какого-то кустарника. Его надо сжевать целый веник, чтобы почувствовать какой-либо эффект. Мы спрашивали у аборигенов, как он на них действует. Кто-то говорил, что расслабляющее, кто-то, что хочет спать, а некоторые хотели спать с женщиной. На меня он действовал очень тонизирующе. Кроме того, его вкус похож на что-то из детства, когда мир познаешь всеми возможными способами, и тянешь в рот, что попало. Чат надо периодически запивать водой и вкус у нее - очень сладкий. Давид говорит, что  чат классно оттеняет вкус кофе.

В Арба Минч въехали в темноте. Городок небольшой, своего рода перевалочный пункт на пути в племена. В конце ноября там проходит культурный фестиваль, на который съезжаются представители различных племен. Главная улица широкая, высажены пальмы. Сейчас маленькие пальмы окружены досками и колючей проволокой, но когда-нибудь они вырастут, и будет красиво.

Антон спросил, в каких отелях мы хотим останавливаться. Дорогих или бюджетных. Выбрали бюджет. Нас привезли на постоялый двор, но мы проявили характер и настояли на поисках более пригодного для ночлега места. Нашли нечто среднее: дешево, комнаты чистые, белье тоже, но только холодная вода очень тоненькой струйкой и туалетную бумагу не дают. Попросили мальчишку, который всем заправляет, починить воду и пошли ужинать, а заодно и обедать в ресторан при отеле для туристов побогаче.

С голодухи заказали  мясо и по салату. В Арба Минче был мясной день. Естественно наелись салатами, мясо покусали и принялись кормить  кошек, которые шныряли повсюду, но к нам подходить боялись. Может из-за цвета нашей кожи? Так что приходилось мясо разбрасывать по окружающим цветникам с розами.

Арба Минч – Консо – Джинка. Племенной рынок, тедж и стеклянная бутылка.

В городе Арба Минч проживают очень религиозные люди разных вероисповеданий. Часа в четыре утра первый пастырь взял в руки громкоговоритель и начал песнопения. Замолчал он, по-моему, только для того, что бы передать рупор коллеге.  Последний не затыкался до семи утра. Да простят меня люди верующие, но спать в таких условиях немыслимо.

Выехали из отеля, дорогой сфотографировали первых марабу и бабуинов. Бабуины  привыкли, что им бананы из машин кидают, но наши мандарины их разочаровали и они ушли. Местные дети тоже попрошайки. Как  только видят машину с туристами, бегут сломя голову и кричат «Хайланд». Мы сначала не понимали, что имеется в виду, но оказалось, что так называется вода и им нужна бутылка. Причем если даешь бутылку с водой, то воду выливают, а бутылку забирают.

Нельзя не отметить, что Эфиопия очень чистая страна. Даже вдоль дорог не видно мусора. Весь мусор собирается жителями и используется либо в хозяйстве, либо продается на рынке.

Завтракать или обедать, уже не разберешь, остановились в горном селении Консо.

Народ в Консо и окрестностях трудолюбивый. Строит террасы на горах и выращивает сорго, теффу, кукурузу.

Культура Консо известна так же своими деревянными waga. Wagа устанавливается в месте захоронения, и представляет собой шеренгу из множества персонажей. Самого усопшего, отличимого по гипертрофированному фаллосу, находящемуся в привычном месте или на лбу, нескольких его жен, которых можно узнать по грудям и ожерельям, убитых  врагов, кастратов маленького роста, а также  крупных животных, убитых покойным во время  жизни. К сожалению, увидеть старинные  waga можно теперь  довольно редко, они давно стали предметом купли-продажи. А традиция их возведения отмирает. Этому способствуют  миссионеры, упорно борющиеся с древними языческими культами.

Перекусили  жареным мясом под названием тибс, попили макиато и поехали. Впереди двести километров по грунтовке, надо успеть на племенной рынок и затемно добраться до Джинки.

Вдоль дороги непрерывный поток людей, все куда-то идут. Мужчины -  налегке, женщины тащат на спине необъятные тюки. Те немногие женщины, что идут порожняком, имеют специфическую походку и осанку. Как будто несут на себе невидимый глазу груз.

 Спросили, почему так. Нам ответили, что работа женщины днем, а мужчины ночью - в спальне. На фиг он в этой спальне нужен после дня проведенного за перетаскиванием тяжестей на длинные дистанции, я не понимаю. Но рождаемость высокая, детишек бегает уйма, а это значит, что мужчины находят работодателя.

Стоит нам остановиться,  сфотографировать что-либо, как с окрестных  гор, босиком, сломя голову несутся дети и беременные женщины. Прайс приемлемый: два бырра взрослый, один бырр ребенок, причем совершенно не важно появился он на свет или еще в утробе. Антон советует деньги приберечь на племена, тем более, что уже не долго осталось.

Окружающий пейзаж меняется. Горы остались позади, вокруг расстилается буш. В кустах у дороги то и дело попадаются дик-дики и птицы, похожие на бесхвостых павлинов. Следов человеческой деятельности не видно, нравы стали свободнее – женщины ходят топлес, Давид доволен.

Туземный рынок. В продаже лук, чеснок, картофель, а так же футболки, предположительно китайского производства. Из интересного – сандалии, изготовленные из автомобильных покрышек. Разных размеров, но одного, «классического», фасона. Безумно тяжелые, об удобстве  судить не берусь, но в племенах это популярная обувь.

Странные люди племени Бена. Очень стройные, холеные и привлекательные мужчины в набедренных повязках, с ножами, все в украшениях из бисера. И женщины - приземистые, относительно мужчин – ширококостные, носят каски из колебаса, патронташ из ракушек и выглядят воинственно.

Говорят, что женщины этого племени покрывают грудь шрамами, образующими геометрические узоры, но мы не видели, врать не буду, все поголовно надели  футболки. Так же существует теория, что канцелярские цветные скрепки мужчины Бена вдевают в уши неспроста, они означают количество жен.

 Прикольно. Мы пили тедж в забегаловке с дедком четырежды-женатым и даже не подозревали об этом. А молодой Бена, звавший меня замуж, оказывается уже имел одну жену. У, обманщик. Скрепку очередную хотел нацепить, а я то думала, что сразила его в самое сердце.

Не прикольно. Обломился мой план поставки канцелярских товаров и обмена их на древние waga.

Кстати о тедже, забегаловке и ее посетителях. Антон, видя, что мы уже нафотались, а лук и чеснок не рассматриваются нами ни в качестве сувениров, ни в качестве товаров первой необходимости, повел нас в  забегаловку пить местную медовуху - тедж. С НАСТОЯЩИМИ И ПЕРВЫМИ ЛЮДЬМИ ДРУГОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ,  обосновавшимися за столом основательно, и видимо давно. Мы с Давидом смотрели во все глаза. Вид у нас, должно быть был ошалелый и восторженный. И даже «позитивно» настроенная Танька, сравнившая все это с гадюшником, где собираются последние алкаши,  не могла уже ничего испортить. Антон купил две бутылки, одной мы проставились, местные нас  приняли, контакт был установлен. Мы пили стакан за стаканом, и было наплевать, что стаканы эти никто в жизни не мыл.

Небольшая заминка с церемонией благословления. Кое-как разобрались. Мы с Давидом держим руки над столом, ладонями вверх,  мужчины из племени – ладонями вниз. Они дают, мы берем.

 Допив, мы плавно перетекли в другую забегаловку, побольше и полюднее, по дороге завязав знакомство с местным проститутом. Проститут был, безусловно, чудо как хорош, но нам без надобности. Построив глазки, продемонстрировав великолепные зубы  и поняв, что не обломится, он деликатно нас покинул. Заказали пару бутылок. Мы с Давидом – выпивали и пялились на туземцев, устроившихся на малюсеньких табуретках во дворе,  а Танька – корчила рожи и фыркала.

По дороге в Джинку фотографировали  местных  охотников за быррами. Кто во что горазд, на голове стоят и на ходулях  в полной боевой раскраске ходят. Всяк зарабатывает, как может.

Въезд в Джинку преграждает натянутая веревка и  странный дорожный знак. Предупреждающий. С рукой в центре. Подозреваю что, либо «Руки прочь от веревки», либо знаки «Stop» закончились. Наши сопровождающие  имеют проблемы из-за отсутствия стикера на машине, а мне очень хочется селиться куда-нибудь, тедж просится наружу. Видим приличный отель, но Антон говорит, что это для туристов,expensive. А мы кто?

Селимся в бюджет. Душ, постирушка, Интернет в соседнем отеле. Прошу Антона накормить нас локальной кухней. Татьяна - сыта по горло всем локальным и возвращается в отель, а мы с Давидом идем ужинать.

Местечко для ужина Антон подобрал специфическое, что-то среднее между жилым домом и кафе. Сказавшись больным, он испаряется, оставляя нас расхлебывать.  Двух видов капусту с мясом. Одна с берберой, другая без. И не капуста это вовсе, а  шпинат отвратительного вида и вкуса. Поиски мяса занимают какое-то время. Вылавливаем его руками, столовых приборов нам не дали, на ощупь. Давид пьет пиво, я скучаю, хозяева дома врубили телевизор на полную мощность, наслаждаются премьер министром.

Говорю: «Может, возьмешь пиво в отель?». Давид соглашается, мы расплачиваемся и идем к выходу, но не тут то было. Пиво уносить нельзя. Вернее пиво можно, а бутылку нельзя. Давид возражает, он заплатил, ему отвечают, что он платил за пиво, а бутылка не продается. В процессе обсуждения выясняется, что цена бутылки навынос значительно превосходит ранее заявленную цену пива. Давид возмущен.

А я имею вполне светский диалог со сторонним наблюдателем:

- Откуда вы?

- Из России.

- Неужели в России пиво продают с бутылками.

- Конечно.

- Наверное, бутылки не стеклянные?

- Уверяю Вас, стеклянные.

- Какая у вас, однако, богатая страна.

Понятно, что беседа наша была, не столь изящна, но важна суть. Давида диалог начинает серьезно напрягать, он переходит на монолог, демонстративно оставляет бутылку с пивом, и мы идем в отель, где и находим голодную Таньку. Поесть ей так и не удалось, так как в ресторане закончилась еда.

Давид расширяет сознание посредством косяка, я пару раз затягиваюсь, но чувствую усталость и иду спать, с дыркой в груди.

Джинка – национальный парк Маго. Мурси и чат церемония.

Ночью шел дождь, и Антон за завтраком высказывает опасение, что в племя Мурси нам будет трудно добраться. Кроме того, он постоянно извиняется перед Давидом. Видите ли, вчера он перекурил травы и, вместо одной из рук у него выросла нога,  ходить с помощью которой ему было крайне не удобно. Перед нами извиняться даже не думает. Вот и гадай, что это. Проявление сексизма или идиотизма?

Едем через национальный парк Маго.        

Национальный парк Маго, расположенный на обоих берегах реки Омо на участке площадью 2162 кв. км, фактически не имеет условий для приема туристов. На обширных лугах парка пасутся стада бизонов, жирафов, слонов и куду - винторогих антилоп. Иногда можно увидеть льва, леопарда и зебру бурчель. Птичий мир представлен в изобилии - виды пернатых типичны для зоны заливных лугов и речных берегов. Парк поднимается на севере к горе Маго (2528 м). Здесь обитают 56 видов млекопитающих.

Мы не видели ни одного из 56, не говоря уже о стадах. Может быть потому, что  все в тумане, а может быть, культурный атташе, любезно предоставивший мне информацию о стране, наврал, и всех животных давно уже убили. А птиц действительно много.

Правительство Эфиопии, посредством денежных средств иностранных инвесторов и международных фондов, активно строит дороги. А потом, по словам Антона, инвесторов кидает.

 Вот и дорога к Мурси вся засыпана огромными кучами щебня. Едем по краешку и сползаем в кювет. Вылезаем из машины, почва липнет как тесто. Мужчины враскачку выталкивают машину. Долго очищаем кроссовки, удивляясь, что дорогу так развезло от небольшого по сути дождя.

Догоняем колонну джипов. У первого внедорожника посреди дороги отлетело колесо, и остальные не могут объехать. Водители сообща чинят поломку.

Дальше идем колонной. И почему-то мы всех вытаскиваем, но стоит только нам застрять, как нас кидают самым откровенным образом. Выталкивают нас люди из застрявшего здесь же и видимо давно грузовика. Угощаем их сигаретами.

Антон договорился с джипами-кидалами, что мы наймем одного на всех скаута. Играем с ними в догонялки.

На контрольно пропускном пункте опять заминка из-за стикера. Так что на место мы прибываем в тот момент, когда Мурси уже выстроились шеренгой, а белые прохаживаются вдоль нее и выбирают. Как на рынке с живым товаром.

Наш скаут вооружен автоматом Калашникова, Мурси тоже имеют аналогичное оружие, но значительно превосходящее количеством.

Мурси наиболее воинственное племя из всех, виденных нами.

Традиции Мурси включают: гадание на коровьих внутренностях, ожесточенные бои на палках среди мужчин (помимо палок,  иногда применяется  автоматическое оружие) и  ношение глиняного диска в разрезанной нижней губе у женщин. По одной из версий величина диска свидетельствует о богатстве невесты. Однако антропологи выдвигают еще несколько версий: чтобы отпугивать поработителей или чтобы избежать проникновения зла в тело через рот. Есть так же версия, что губа разрезается для того, чтобы уменьшить привлекательность замужней женщины для представителей противоположного пола и таким образом снизить риск адюльтера.

Помимо разрисовки тел Мурси, как и многие племена долины Омо, используют скарификацию. Для скарификации применяется нож или лезвие бритвы, которым делаются надрезы на коже. В  рану втирается пепел, вызывая небольшую инфекцию и, соответственно,  рост рубцовой ткани. Когда рана заживает,  шрам приобретает форму узелка на поверхности кожи. Такие украшения у мужчин служат отличительными признаками храброго воина. У женщин,  приподнятая текстура кожи очень желанна, поскольку  повышает их «чувственную» ценность для мужчин.

Антон проводит короткий инструктаж. Правила просты. Прежде, чем фотографировать, надо договориться о цене с каждым, кто будет увековечен на твоем снимке. Чем больше народа на фотографии, тем  дороже она стоит.

Выбираю двух теток с автоматом и грудным ребенком, отвожу в сторонку, фотографирую, расплачиваюсь. И по новой. Пока деньги не закончатся.

И все бы ничего, но в процессе отбора тебя обступают со всех сторон, щипают, пихают, толкают – выбери меня. Татьяне легче, она не смогла зарядить камеру и у нее есть законная откорячка,  нет камеры – нет фото. На всякий случай детишки проверили у нее карманы. Вдруг чего утаила.

Давид  отправляет Антона за понравившейся ему губной тарелкой, которую следует достать из губы молоденькой девушки. Позже в машине Давид, конечно, объясняет свой выбор тем, что данная тарелка была с дырой посередине и ее можно, например, повесить на стену. Ну, мы-то с вами понимаем, в чем дело,  из губы достать – круче.

Деньги таят на глазах, а им все мало и, по-моему, меры они не знают. Покупаем металлические браслеты, в форме сердца, продукт переплавки монет, фотографируемся в обнимку с приглянувшимися Мурси, и сбегаем в машину. Чтобы сохранить лицо, а то мне уже показалось, что я сейчас сама начну кусаться, щипаться и царапаться. И еще орать.

Дорогой в Джинку перевариваю. Мурси - как удар под дых, шок. Потрясает полная невозможность сопоставлений.  Другие категории, другие ценности, другая культура. В голове не укладывается.

На обратном пути заехали в отель для туристов, перекусили. Снарядили Антона за чатом. Он проявил сообразительность и пригласил друзей, вернее нас к друзьям. Пошли с Давидом на чат церемонию. Татьяна обещала  присоединиться позднее.

Устроились на кровати в номере для персонала, и давай жевать, запивать и т.д. Пришла Татьяна, попробовала, сказала: «Нормально», но употреблять не стала, просто поснимала нас, жующих, на камеру, попивая виски. Попели песни, они эфиопские, мы - из «Бременских музыкантов», поговорили о Пушкине, о социализме и его столпах, и, конечно же, как без него, о Бобе Марли. В общем, культурно провели время.

 

Джинка – Турми. Рынок Хамер, основные цвета Африки и кофе церемония.

Ранее утро, загружаемся в машину, кочевая жизнь нас уже приучила – мы собираем и разбираем вещи четко и слаженно, едем в Турми. По сути, мы возвращаемся обратно, делая по пути крюк в сторону. В племя Хамер.

Первая остановка – Хамер - маркет. В продаже мед, табак, кофейная шелуха, колебасы, табуретки и отличительные знаки первых жен.

Хамер очень красивые люди. Лица выразительные, потрясающе красивый разрез глаз и чувственные пухлые губы. И мужчины, и женщины стройные, подтянутые. Женщины одеты в  юбки из шкур, в стиле фэнтези. Многие топлес, остальные в синих майках с номерами на спине. Гуманитарная помощь, наверно, или модно в этом сезоне. И, конечно же, у всех женщин потрясающие прически.

Хамер - довольно большая народность, насчитывающая примерно  пятьдесят тысяч человек. Занимаются скотоводством и бортничеством, земледелием.

  Женщины Хамер смешивают охру, воду и вязкую камедь, втирают все это в волосы и скручивают косички на манер дредов. Такая прическа является символом здоровья и благосостояния и  называется goscha.. Хамер очень любят украшать и разрисовывать себя. Каждый орнамент на теле  имеет символическое значение, не говоря уже об украшениях. Например, серьги у мужчины обозначают количество жен. Женщины носят железные украшения, каждое из которых тоже что-то обозначает: замужем  ли женщина, обручена ли, социальный статус. Так, специальный обруч из металла и сыровяленой шкуры с ручкой достается только первой жене, остальные носят обыкновенные железные обручи, количество которых обозначает порядковый номер жены.

Хамер суеверны. При рождении ребенка его судьба определяется гаданием на коровьих или козьих кишках. Женщинам принято удалять один нижний передний зуб – в противном случае семья рискует навлечь засуху, неурожай или болезни.

 Наиболее важной   являетсяBullJumpingCeremony, на языке Хамер bullah - посвящение в мужчины (maz). Это довольно сложная церемония, на которую обычно приглашают много гостей. В шеренгу  выстраивают около тридцати коров, а мальчик должен прыгать, не падая, по спинам животных, взад и вперед, три - четыре раза. В это время, всех его родственниц женского пола, от мала до велика, бьет хлыстом молодой мужчина, недавно присоединившийся к maz. Для женщин большая честь поддержать становление мужчины, и они просят, что бы их секли до тех пор, пока  не падают в обморок от потери крови или болевого шока.

Если мальчик ни разу не упал – он с этого момента считается мужчиной. Если же упал, то считается недостойным присоединиться к maz, и неудачи и презрение преследуют его всю жизнь.

Интересны также земледельческие традиции Хамер. Женщины подготавливают почву, взрыхляя и удаляя сорняки, а мужчины – засевают ее. Согласно системе сексуальных символов считается, что урожай  является  детьми  земли и мужчины, а  женщина, выполняет роль  акушерки

Пробуем с Давидом местный табачок. Нюхательный. Вдыхаешь щепотку и чувствуешь оболочки головного мозга. Давиду по кайфу, он покупает целый пакет. Я покупаю бывший в употреблении колебас, латаный -  перелатанный  и жутко вонючий. Всю дорогу с ним потом мучилась, но до дома довезла, где он сейчас напоминает мне об Африке, и видом, и запахом.

Заходим в кафе, переждать, когда с рынка свалят белые туристы. Давид устраивает шоу. Достает сторублевку, свернутую трубочкой, пластиковую карту, делает пару дорожек из купленного табака и вдыхает. Даже представить страшно, что сейчас происходит в его голове. Мне понюшки хватило - аж слезы из глаз брызнули. Мы снимаем на камеру, а местные наблюдают с любопытством, а потом интересуются - гашиш?

Возвращаемся на рынок покупать табуретки. По дороге к машине вылавливаем парнишку с пришитой к уху белой пуговицей. Натурально так пришита, белыми нитками.  Сведений о том, какое символическое значение имеет пришитая к уху пуговица в системе местных украшений, раздобыть не удалось.

По дороге в Турми слушаем Зериту - популярную эфиопскую певицу. Поет на амхарском языке, но мы уже все песни знаем, различаем и даже, иногда, подпеваем.

Турми. Антон привозит  нас в отель «Альфа». Представить страшно какая здесь «Омега». Одноэтажные глинобитные строения, выкрашенные снаружи синей масляной краской. Двери и ставни из профнастила, закрываются на малюсенькие навесные замочки. Из обстановки в комнате: пара кроватей и два стула. Общественный туалет типа сортир, с мухами, годен к использованию только при наличии противогаза. Душ тоже один на всех, платный, днем в нем хранятся ночные горшки, которые на ночь выставляют к дверям каждого номера. Видимо намекают таким образом, что ночью туалет небезопасен или о комфорте постояльцев пекутся.

Вообще-то в Аддисе, при обсуждении маршрута, нам обещали, что в Турми мы две ночи будем жить в палатке, просыпаться от пения птиц. На природе, в буше. Но толи из-за отсутствия у Давида спального мешка, толи Антон, по-обычному своему раздолбайству, палатки не взял. И жить нам предстояло в «Альфе», другие отели ничем не отличались, да и мест в них не было.

Зато, как сказал Антон, стены нашего номера окрашены в натуральные цвета Африки. Неоспоримое достоинство, что тут скажешь. Татьяну, правда, эти доводы не убедили, и она немножко всплакнула.

Вечером мы собрались идти в деревню Хамер на кофе церемонию, а пока суд да дело, идем прогуляться по Турми. Наш променад  по городку произвел фурор среди местного населения в возрасте от двух до девяти лет. Дети очень милые, и мы решили их покормить. Заказали на всех мяса и инжеры. Сначала думали, что едим койота. Но многие знания, многие беды. Расспросили хозяина. Оказалось - прозаично. Говядина. Давид даже расстроился.

Детишки предложили показать свою школу. Мы согласились. Почему нет? Когда мы еще посмотрим школу в самой, что ни на есть африканской глубинке?

Перед школой пустырь, мальчишки играют в футбол. Завидев нас, они, естественно, все бросают и пытаются содрать с нас деньги за осмотр школы, за фотографии школы и просто так. Или, хотя бы снять у Давида с пальца кольцо.

Школа прикольная. Во дворе на автомобильной покрышке стоит шар, расписанный под глобус. Из камешков на земле выложена карта Африки. Дети наперебой называют нам страны. Учебные корпуса открыты, мы обходим несколько. Фотографирую всю честную кампанию в классе за партами.

Идем к отелю в толпе детей. Дорогой удивляемся, как это другим туристам удается ходить без свиты. Или это только  русский с эфиопом – братья навек?

Антон нас уже заждался, часть пути в деревню проезжаем, дальше идем через буш. Нас встречают детишки Хамер, очень симпатичные, берут за руки, ведут.

На входе в деревню короткий ликбез, обучают нас приветствию на языке Хамер – нагая. Ударение на второй слог, г – фрикативная, вторая а – долгая. И правильному рукопожатию. Напоминает какие-то рэперские штучки.

Входим, здороваемся, знакомимся. Народу объясняем, что фото позже, сначала кофе. Приглашают в дом, говорят, берегите голову.

Дом  построен из собранных в буше веток, сквозь стены пробиваются лучи закатного солнца. Полы земляные, застелены шкурами, очаг из камней, по стенкам колебасы висят. Нас набивается человек двенадцать.

Усаживаемся на шкуры. Красавица Тора разжигает очаг и ставит на огонь котелок с водой. Когда вода закипает, засыпает в котелок кофейную шелуху. Кофе вариться, хозяева шутят между собой, смеются, мужчины прихорашиваются, мы фотографируем, Тора позирует. Готовый кофе разливается в половинки колебасов и раздается присутствующим. Антон делает нам знак, чтобы не пили. Пожилой мужчина набирает полный рот кофе и начинает брызгать на все, до чего доплюнет. Так называемая церемония благословления завершена. Можно пить.

Пить ЭТО не возможно. А надо. 

Для развлечения гостей, то бишь нас, в дом притаскивают голого пацаненка. Все начинают хлопать в ладоши и петь «Агазена, алабена, а-а-а» в нарастающем  темпе, а пацаненок танцевать. Очень экспрессивно.

По завершении кофе церемонии мы фотографируем всех, ну или почти всех, желающих на фоне заката. Тепло прощаемся, обещаем, завтра вечером, прийти на танцы.

Возвратившись в отель начинаем усиленно чесаться. Ржем, что, наверное, блохи со шкур на нас перебрались. А мыться-то негде. Обтираемся влажными салфетками.

Перед сном изготавливаю персональный туалет из пластиковой бутылки. На всякий случай.

  Турми – Оморат – Турми. Победа феминизма в деревне племени Dasanech и танцы с Хамер.

Проснулись мы действительно от пения птиц. Хоть здесь Антон не соврал. Петухи начали орать часа в четыре утра,  через некоторое время в их хор вступил осел. Солистом. А Татьяне снились чудесные городские сны, в которых все было под контролем, управляемо, знакомо. Пока осел не вмешался.

Умылись, почистили зубы во дворе отеля, позавтракали и поехали в Оморат. Посетить расположенную поблизости деревню племени Галеб, они же Dasanech, они же Reshiat.

          Ехали часа три, дорогой встретили бабуинов, белую лисицу, дик-диков и множество птиц.

          На подъезде к Оморату у нас отобрали паспорта. Граница с Кенией рядом.

Переправа через реку Омо,  Лодка-долбленка из фигового дерева шаткая, неустойчивая, нам велено сесть на пятую точку и не дергаться. Вода в реке коричневая, мутная, течение большое. Дети, праздно шатающиеся вдоль реки, прыгают в воду и плывут наперегонки на другой берег.

Благополучно добравшись, идем в деревню вдоль поля с сизалем. Вдоль всего поля стоят мальчишки из племени, отпугивают птиц. Налепляют на прут влажную землю и пуляют ей в птиц.

Люди  племениDasanech населяют территорию западного берега реки Омо до озера Туркана.. В прошлом скотоводы, многие из них вынужденно занялись земледелием, так как многочисленные инфекции унесли большую часть поголовья скота. Галеб считаются мастерами по разрисовке тел, особенно при подготовке к танцам и праздникам, а также великими импровизаторами в  декорировании. В ход идет все: гвозди, обертки от конфет, крышки от  пивных бутылок, да все что угодно.

По непроверенным данным  мужчины и женщины  племени Галеб, даже состоящие в браке, живут отдельными домами. Если женщина хочет заняться любовью, она идет в дом к мужчине.  Мужчина как инициатор секса здесь не приветствуется.

          Боюсь  на Dasanech мы произвели не самое лучшее впечатление. Хотя и пожертвовали некоторую сумму старейшинам на нужды племени. Дело в том, что в Турми электричество дают на пару часов и практически не возможно зарядить аккумуляторы. Так что фотографировать много мы не могли. Выбирали самых креативных: девушку в парике из пивных пробок, девчушку с новорожденным козленком на руках и в юбке, декорированной пробками, женщину с воткнутым в нижнюю губу пером.

Хорошо, что карамельки с собой взяли, но помня предыдущие опыты, отдали их Антону и попросили угостить детей. Антон подошел к вопросу серьезно. Из раздолбая, каким он по сути своей является, превратился в строгого, но справедливого распределителя благ. На хитрости народонаселения не поддавался – распределил конфеты поровну, на всех. Без ажиотажа, истерии и не нужного членовредительства.

На выходе из деревни, Антон, еще не вышедший из роли, собрал упаковки от шприцев, которые побросали приезжавшие врачи, засунул в карман, но ближе к реке, вернувшись, видимо, в свое привычное состояние, выкинул  под дерево.

Поскольку в районе обеда мы собирались в деревню Хамер, расположенную недалеко от Турми, на BullJumpingCeremony, задерживаться мы не стали, забрали паспорта, заплатили за их сохранность и поехали  обратно, останавливаясь лишь для того, чтобы сфотографироваться с гигантскими термитниками.

По приезду в отель оказалось, что церемония отменяется,  был дождь, и дороги в деревню нет, разлилась река.

Валялись в отеле, попивали джин. Писала дорожные заметки. Пришли вчерашние дети, мы угостили их манго. Весть о том, что в отеле «Альфа» фаранджи манго раздают, мигом облетела городок, и детей заметно прибавилось. Они глазели на нас, валяющихся, шушукались между собой: «Смотри, смотри – фаранджи», хихикали и, набравшись смелости,  предлагали отдать им ручку или кроссовки.

Ближе к вечеру за нами заехал Антон, повез на танцы. По дороге  подобрал какого-то парня, сказав, что это организатор танцев, и мы должны заплатить ему. Ситуация типа - друг на мели, помочь надо. Мы, естественно, стали возмущаться. Безрезультатно. Антон сделал серьезное лицо и сказал, что в той деревне, где мы уже были, танцев сегодня нет, а в другую деревню, где есть танцы, ехать без компетентного человека опасно. Ну что тут возразишь?

У организатора танцев как-то хреново с организаторскими способностями: дров не собрали, костер не разожгли, очень долго все раскачивались,  собирались. Стало темнеть, Татьяна расстроилась, что придется включать на камере ночной режим.

Танцы начались вяло, но постепенно все вошли во вкус. Я сделала пару   фоток. Стоящие у меня за спиной Хамер, заметившие изображение своих соплеменников на дисплее, стали просить показать им фотографии. Я, конечно же, показала, за что и получила от Антона. Видите ли, танцам мешаю. А если они бурно реагируют, то я-то тут причем? Им бы и выговаривал.

Костер разжечь так и не удалось, дрова, принесенные из буша, оказались сырыми, и когда совсем стемнело - дискотеку пришлось прекратить.

Мы с Давидом остались не довольны. И Антоном,  и организатором – самозванцем, а также отсутствием костра и обсуждали это дорогой в Турми. Татьяна же твердила как заведенная, что ей все понравилось, все было прекрасно, замечательно, просто великолепно.

С Антоном подчеркнуто сухо попрощались у  отеля, самозванца проигнорировали, а Деджену, водителю нашему, тепло пожали руку и несколько раз пожелали спокойной ночи. Для контраста. Чтобы все поняли, что мы думаем по поводу сегодняшнего вечера.

Турми - Нью-Йорк – Консо. Пикник на обочине и большой переполох в маленьком селенье.

Утро, завтрак. Антон по-прежнему ничего вразумительного сказать не может, состоится сегодня BullJumpingCeremony или опять отменят. По небу гуляют тучки и вероятность, что отменят очень велика. Взвешиваем все за и против. Решаем ехать в Нью-Йорк, о чем и сообщаем Антону. Он дает невменяемые чаевые официанту в забегаловке, говорит, что это от прекрасных русских людей. С нас деньги брать не хочет, отказывается. Реабилитируется за вчерашнее? Или дает пример для подражания?

Дорогой слушаем Зериту, которая уже как родная, и, наконец-то, фотографируем все, что душе угодно. Пересохшие русла рек, марсианские пейзажи, деревни, ослов, людей…

Антон проявил заботу, купил в Турми парочку инжер и мы остановились перекусить. Расположились  в чистом поле, с видом на пахаря, который часть этого поля обрабатывал, посредством музейного вида сохи и вола. Пахарю пришлось отдать пустую бутылку из-под воды и заплатить. То ли за то, что мы обосновались на его земле, то ли за то, что смотрели как он пашет. Чтобы не тратить деньги впустую - запечатлели его всеми доступными нам средствами. А заодно и парочку женщин, нагруженных собранным урожаем.

Небольшой горный массив, получивший название Нью-Йорк, находится рядом с Консо. Вследствие эрозии получился очень необычный природный феномен. Горы напоминают отдельно стоящие небоскребы.Местные жители считают Нью-Йорк сверхъестественным началом.

Туристов Антон в Нью-Йорк возил всего один раз и дорогу помнил плохо. Вернее не помнил совсем. Поэтому мы взяли проводником местного мальчишку. Мальчишка проехал немного, потом засмущался и сказал, что дороги не знает. Все понятно – хотел на джипе прокатиться. Пришлось искать другого. Второй проводник лучше разбирался в окрестностях и мы достаточно быстро нашли, что искали.

Антон предложил сфотографировать Нью-Йорк с дороги, так как ближе не подобраться, пройти невозможно, опасно, недавно был дождь и дорог нет. Нас с Давидом это совершенно не устроило, тем более что набежавшие из деревни дети и пьяный мужик утверждали, что пройти можно. И мы пошли. Невзирая на недовольство Антона и вопли Таньки о нашей безответственности.

 Шли полем сизаля в сопровождении аккредитованного проводника, пьяного мужика и практически всех детей ближайшей деревни. Земля глинистая, скользкая и липкая. Но единственная неприятность которая могла с нами приключиться – шлепнуться на попу и доехать по склону  до Нью-Йорка.

            Совсем уже было собирались  спуститься в ущелье, как нашу процессию догнал решительного вида подросток, стал махать руками и орать дурниной: «Нет, стоп, стоп, нельзя!!!». Очень настойчиво и агрессивно. Пришлось оставить эту идею и снимать сверху.

          Обратная дорога заняла времени побольше и далась труднее. В горку все-таки. Жара, испарения от земли, дети путаются под ногами.

Все рассчитывают на вознаграждение, все хотят денег. Не зря же в такую жару перлись с нами по грязи. Поэтому отъезд наш, из столь гостеприимного поначалу места, вызвал однозначную реакцию среди местного населения. Мы с Давидом вели себя  невозмутимо, залезли в машину и лишнего не высовывались. По умолчанию расхлебывать пришлось Антону.  Решать вопросы с местным населением – его прямая обязанность, к которой он относится весьма халатно. Дети облепили машину, пьяница кричал и ругался, Антон что-то отвечал, Татьяна шипела, что этого мы добились своим асоциальным поведением. Прошло эмоционально. А мальчишка-проводник был счастлив – мы отвезли его на безопасное расстояние, дали денег больше, чем обещали и отпустили восвояси.

          Антон делал вид, что оскорблен в лучших чувствах, но я показала ему фотки и он размяк, врубил регги, открыл окно и вплоть до Консо шокировал мимо проходящих  дикой музыкой и танцами. Татьяна подулась – подулась да расслабилась.

          Добрались до Консо, позвали Антона и Деджена поужинать с нами. Напоили всех друзей Антона пивом. Выпить не дураки, тем более если на халяву. И вообще я все больше и больше русских черт замечаю. От нас понабрались? Или мы от них посредством Пушкина?

          Отель наш весьма подозрительный, для дальнобойщиков, со всеми вытекающими. Всю ночь фуры на постой заезжали. Вода только холодная, простыни все в пятнах непонятного происхождения и в земле. Но после «Альфы», наличие унитаза и воды – роскошь невероятная. А стульчак  мыть стало уже привычным делом. Если не ты, то кто? Помылись и залезли в спальники, не разбирая постель.

          Консо – Арба Минч – Шашимин – озеро Лангано. Атака насекомых, бактерий, бабуинов и торговца мертвыми ослами.

          Разбудил нас Антон, часов в пять утра. Во время сна к нему в ухо залезло насекомое и это его беспокоит. Надо срочно ехать в Арба Минч, в госпиталь, вынимать.

          Собираемся в спешке, в потемках, грузимся в автомобиль. Тем временем,  женщина из нашего отеля льет Антону в ухо масло.

          Дорогу после ливня развезло, видимость плохая, туман, дорожные работы, застрявшие автомобили. Деджен периодически выходит посмотреть, где мы сможем проехать.

Спрашиваем у Антона откуда взялось насекомое. С кровати, говорит. Прелестно. Во время одной из остановок достаем ватные палочки и начинаем инспектировать собственные уши. На предмет несанкционированного вторжения. Местные дети заинтригованы нашими манипуляциями.

Дорогой насекомое вылезает, Антон истово креститься несколько раз и врубает регги.

          Проезжаем странный населенный пункт. Жители владеют громадным количеством крупного и мелкого рогатого скота. А скот предпочитает лежать на дороге. Проезд затруднен. Едем очень медленно и благодаря этому мне, наконец-то, удается удовлетворить свое любопытство.

Дело в том, что к крайнему моему неудовольствию, мужчины даже самых диких племен носили набедренные повязки, а иногда даже плавки! Что же говорить об остальных? А посмотреть-то  интересно. Может, что особенное увижу, особенно в свете виденных нами оригинальных украшательств других частей тела.

 В луже, около дороги,  без всякого смущения, мылся абсолютно голый и черный мужчина. К сожалению, или к счастью, ничего особо выдающегося я не увидела. Но галочку, мысленно, поставила – задача выполнена.

          Деджен решил угостить нас фруктами. Расположился к нам дорогой или свою природную скромность переборол. Купил бананов и манго. Вкусно…Но не полезно. Желудочно-кишечный тракт сигнализирует об оккупации неизвестного вида бактериями. Бегаю в буш, цепляюсь за колючки. Давид советует, в случае появления аборигенов, брать деньги за просмотр.

          А бабуины, по-моему, знали, что мы везем бананы. И  очень хотели эти бананы съесть. Ходили вокруг машины, прыгали на крышу, капот, пытались забраться внутрь. И мы умилялись до тех пор, пока один, особо наглый обезьян, не забрался к нам в окно. Давид хотел сделать хороший снимок, открыл окно, но уронил банан на пол. Мы с Татьяной шарахнулись, завизжали. Давид пытался достать банан, бабуин тоже. Конкуренция  налицо. Трофей достался бабуину, Давид отделался расцарапанной рукой.

            Арба Минч. Завтракали в ресторане для туристов. Веселенький полосатый сок из разных фруктов, булочки, омлет с сыром, лаперамид, кофе. Красота. После юга долины Омо ресторан приятно поражал респектабельностью, презентабельностью, комфортабельностью. Даже дико как-то.

Восточно-Африканская Зона Разломов- одно из величайших геологических явлений на Земле. С вершины  уступа открывается величественный вид на глубокую плоскую долину, местами настолько широкую, что невозможно рассмотреть ее дальний край. Восточный разлом начинается от озера Виктория и тянется на север около 2500 км, из Танзании через Кению в Эфиопию, к участку, известному под названием Афарский Треугольник, - области вулканических пород, горячих источников и частых землетрясений. Здесь разлом разделяется: одно из ответвлений продолжается на север, а другое поворачивает на восток.
 Масштаб разлома настолько грандиозен, что его просто трудно осознать.

Озеро Абайя, очень большое, почти море. Потрясающие виды: горы, бескрайняя гладь воды, фантастически низкое небо, облака причудливых форм…

Растаманская коммуна «Джамайка» в Шашимине. Ворота закрыты на замок, парочка растаманов  играют с детьми в футбол, на нас внимания не обращают. Дядечка с дредами, в возрасте и  веселом полосатом берете, материализуется около ворот, предлагает купить травы.

Антон подзывает кого-то, просит пустить нас на территорию коммуны. Ключник ломается, но поскольку ему обещано вознаграждение, ворота отпирает и запускает нас вовнутрь.  

Обходим территорию, Антон нам поясняет, что к чему. Центральное здание - церковь, где ежедневно проходят богослужения. Кому молятся, неизвестно, наверное Бобу Марли. Обкуренный растаман почтенного возраста сообщает нам, что пообщаться с ним и другими членами коммуны будет довольно затруднительно. Оне отдыхают. Приходите утром. На дверях висит плакат с правилами поведения при проживании и посещении коммуны. Алкоголь, тяжелые наркотики и курение табака под запретом. Женщины в критические дни не допускаются.  Медосмотр устроят, что ли? Давид приобретает огромный пакет травы за смешные деньги.  

Если говорить на чистоту, растаманская коммуна не оправдала моих ожиданий. Разочаровала. Я ожидала свободы, равенства, братства,  может быть анархии, а вместо этого – иерархия, догмы, нормы, правила, распорядок… Бред.

Деджен, его имя в переводе с амхарского означает защитник, все больше участвует в жизни нашего маленького социума. Спорит с Антоном, отстаивает наши права и даже впрягается за нас перед местными жителями. Что бывает весьма кстати, так как население порой ведет себя неадекватно ситуации.

 На обочине дороги мы замечаем мертвого осла и хотим его сфотографировать. Если быть точной, не осла, а стервятников. Они одновременно прекрасны и отвратительны, их много и у них сегодня пиршество. Я не могу упустить такой кадр, достаю фотоаппарат, но проходящий мимо мужчина бросается к машине и в безапелляционной манере запрещает мне снимать. Этого его осел, утраты  велики и я должна заплатить. Серьезность своих намерений он подтверждает бешено вращая глазами, энергично жестикулируя и выкрикивая фразы на непонятном языке. Антон говорит, чтоб я не беспокоилась, снимала, этот человек сумасшедший. Тоже мне успокоил!  Но все-таки я улучаю момент и делаю снимок, воспользовавшись тем, что Деджен и Антон орут как потерпевшие и переключают внимание агрессора на себя.

Бекеле Мола. Человек и пароход. Создатель и владелец сети отелей, сделавший себя сам, прошедший путь от простого гида до крупного бизнесмена, ныне покойный. Антон говорит о нем с пиететом. Люди подобные ему в Эфиопии редки, своего рода национальные герои. Мы собираемся остановиться на ночь в одном из его отелей, который расположен  в уединенном месте, на берегу озера Лангано и Антон намекает, чтобы мы оплатили комнату для него и Деджена. Им это не по карману, поиздержались дорогой.

В книге отзывов и предложений кириллицы не наблюдаем, ни одного соотечественника не находим. Изучаем вехи славного пути Бекеле Мола, развешанные на стене фотографии, документы, экспонаты. Получаем ключи, селимся, устраиваем привычный беспорядок в своем бунгало, моемся, наряжаемся и встречаемся в ресторане отеля. Постояльцев мало, ресторан практически пуст, мы и парочка бизнесменов. Аперитив, рыбка телапия, белое вино, сигаретка. Пока мы сидели в ресторане прошел дождь, воздух свеж, черный вулканический песок блестит в свете луны, волны накатывают на берег и хочется тормознуть здесь дня на три, покататься на катамаранах, покупаться, позагорать, отдохнуть. Что говорить, понимал Бекеле Мола в своем деле.

Озеро Лангано – Абиата-Шала национальный парк – озеро Зивай – Аддис-Абеба. Завтрак с гуингмами, возвращение.

          Ночью ловила под пологом несуществующих насекомых. С зажигалкой. Чем вызвала большое неудовольствие Татьяны, которая всерьез считала, что я устрою пожар.

С утра пораньше вытащила на солнышко выстиранную накануне одежду и пошла прогуляться вдоль озера. Аппетит нагулять и фоток понаделать. Встретила Давида, воссоединились с Татьяной, которая устроилась за столиком на террасе перед рестораном. Давид пьет сок и вожделеет сникерс, который накануне обнаружил в магазине при отеле, мы заказываем тосты, кофе и традиционный омлет с сыром. Прикармливаем хлебом птиц и наслаждаемся неторопливой трапезой, прекрасным видом.

          На дорожке, ведущей к нашим бунгало, появляются белые кони. Два молодых и игривых, один старенький и грустный. Омлет забыт, стынет на столе, иду кормить коня, преодолевая свой комплекс.

          Вообще, чтобы понять мои сложные взаимоотношения с конями, надо обратиться к истокам, в детство. Деревня. Дедушка, обнаруживший свою свинью в плачевном состоянии, решает переключить мою страсть к выездке на подходящий, как ему кажется, объект. Сажает меня на лошадь. Без седла. Свистит и понеслась душа в рай.

Спасибо, конечно, дедушке за новые ощущения и все такое, но в том, что обошлось без потерь нет его заслуги. Как и заслуги лошади. Не свалилась я  только потому, что вцепилась как репейник. С тех пор к инициативам старшего поколения стала относиться с предубеждением, и эту же подозрительность распространила на коней. Кажется мне, что ничего хорошего от близкого знакомства с этими животными ждать не приходится, и лошадь, рано или поздно, либо наступит мне на ногу, либо, если это конь стреноженный, споткнется и на меня упадет, что чревато. И опять же, совершенно непонятно, для чего парнокопытные демонстрируют свои зубы по поводу и без.

          Поэтому в свете вышесказанного, кормление африканского коня, пусть и спокойного, можно считать поступком героическим, особенно если учесть, что он был абсолютно свободен в своем волеизъявлении, а молодые его собратья носились по берегу галопом и кто знает насколько у них обоняние развито.

          Конь, надо отдать ему должное, оправдал самые смелые мои ожидания. Он не только с благодарностью принял подношение, но и непринужденно присоединился к нам за столом. Принялся чинно жевать хлеб. Официант, прислуживающий нам, воспринял это как само собой разумеющееся, отодвигал бокалы с соком, подавал тосты коню. Сюрреализм полный! Завтрак с гуингмами!

День обещает быть нетривиальным. Настроение прекрасное, погода замечательная, времени навалом, жизнь удалась, я счастлива… Гуляем вдоль озера, греемся на камешках, ищем куриного бога, рассуждаем о том, как прекрасно было бы здесь пожить, но билеты, самолеты, христианство, царица Савская – не ждут. Вот и Антон уже зовет, пора собирать вещички, ехать в национальный парк к фламинго, пеликанам и прочим ибисам.

Национальный парк долины Рифт.  Вполне естественно, что в парке с двумя озерами, Абиата и Шала, близлежащими друг от друга, преобладают водяные птицы. Здесь зарегистрировано 150 видов птиц, в том числе пеликаны, два вида фламинго, священные ибисы. В лесах встречаются эндемические виды пернатых. В саванне бродят страусы, можно увидеть импалу. Кроме того на территории парка находятся горячие источники, вода которых считается жутко целебной.

Местное население варит в горячих источниках кукурузу, что наверняка повышает полезные качества последней, а также способствует экономии дров, но отнюдь не улучшает экологию данного места. Обглоданные початки валяются повсюду. Вопросы эстетики даже обсуждать не берусь.

Нам удалось найти местечко свободное от посягательств человека на природу, с дымящимся водопадиком, кипящим озерцом и горячими ключами. Вода - градусов семьдесят, плотный пар, сквозь дымку виднеется озеро Шала, синяя гладь воды и пастух с копьем на фоне неба. Потрясающе.

Антон, за время нашей поездки, подучил русский язык и, кроме того, что всерьез собирается назвать своего первенца прекрасным русским «именем» Говорю, хочет также обратиться к нашим соотечественникам с речью. Добро пожаловать в Эфиопию, прекрасную страну для прекрасных русских людей…В середине речи, он, правда, сбивается на английский и вездесущего Боба Марли, но не будем к нему слишком строги.

            Страусы – это очень большие птицы, если кто не знает. Они шипят если подходишь к ним близко, но, слава богу, не пинаются. Трудно представить для чего их создала природа. Воистину, неисповедимы пути Господни. У меня, почему-то, возникли стойкие ассоциации с футболом.

          По дороге на озеро Зивай пытаемся, посредством телефона и Антона, подтвердить наши билеты в Бахар Дар. Дохлый номер. Необходимо личное присутствие. До Аддиса еще километров 200, но дорога хорошая, хотя на лодке плыть к пеликанам  уже не получится, времени мало.

Довольствуемся единичным пеликаном вблизи и целой колонией вдалеке, гуляем по бережку с аистами марабу, фотографируем все и вся, за исключением большой змеи, привязанной к дереву. Доступными средствами выражаем свое отношение к подобному издевательству и демонстративно уходим.

Дорога в Аддис. Немного грустно. Скоро прощаться, мы улетим на север, Антон с Дедженом пойдут своим путем и, возможно, мы больше не встретимся никогда, особенно в свете политической ситуации с Сомали, все уйдут на фронт и т.д., и т.п. И, в конце концов, змею жалко!

Столица встретила нас длинными пригородами, автомобильными пробками, смогом, длинными очередями желающих улететь куда угодно. Бросаем вещи в Вутме, берем такси, раздолбанную копейку синего цвета,  едем в Хилтон.

Спрашиваю: «Зачем нам в Хилтон?». Давид отвечает: «Позориться. Сейчас увидишь, начинается».  Да-а, Хилтон не про нас. Мы это знаем и швейцар похоже знает. С преувеличенным усердием и издевательской улыбочкой приветствует нас.

 Металлоискатель, подтверждение билетов, сникерсы, пробег по магазинам сувениров за невменяемые деньги… Все-таки хорошо здесь, прохладно, просторно, чисто… Но безумно дорого. Пора домой, в Вутму.

          Таксист наш исчез, отсутствует. Как всегда не обошлось без помощи премьер министра. И почему мне всегда премьер министры мешаются? То автоматчиков понаставят на моем пути, то такси угонят, про российского - я  вообще молчу. А думаете просто искать негра в темном городе? Добрые люди подсказали направление. С грехом пополам нашли. Татьяна опознала.

Вутма. Двойной виски, чаевые для Антона и Деджена, обмен координатами, прощание… Интернет, номер в отеле. На просьбу наладить свет в душе знакомая уже реакция: либо номер с горячей водой, но без света, либо со светом, но без горячей воды. Третьего не дано. Добро пожаловать в Эфиопию!

 

Аддис-Абеба. Долгий вечер одного дня.

Не смотря на усталость после длинной дороги,  и предстоящий подъем ни свет, ни заря, мы все-таки решили поддержать инициативу Антона и посетить ночной клуб «Абиссиния». Людей посмотреть и себя показать.

Клуб скорее походил на провинциальный ресторан начала 90-х годов прошлого столетия. Сцена, ансамбль, неизвестная певица, группа танцоров и столики, столики, столики. Танцпол отсутствовал, плата за вход не взималась. Обстановка в стиле «аля-Эфиопия». Национальные одежды, инструменты, еда, локальное пиво, вино, джин, гигантский кофейник с круговоротом кофе. Квинтэссенция всего достопримечательного, на блюдечке с голубой каемочкой.  Зажиточные эфиопы в  совкового вида костюмах выгуливали своих деловых китайских партнеров. Иностранных граждан сопровождали гиды – халявщики.

Клуб был полон, но каким-то чудом нам достался столик у самой эстрады. Устроились, осмотрелись по сторонам, заказали. Антон изменил пиву с джином - пошел в разгул. Мы с Давидом, дождавшись перерыва между выступлениями, сбежали покурить.

Курили, наблюдали около-клубную жизнь. Улицы города, не смотря на детские девять часов вечера, были  пусты. Отдельные, подозрительного вида, личности фланировали из ниоткуда в никуда. Улыбчивый швейцар в ливрее с чужого плеча усаживал в такси породистых чернокожих женщин древнейшей профессии и престарелых американцев, которых СПИДом не испугать и которым, в силу возраста, терять уже нечего.

Вернувшись за столик, обнаружили, что окончательно и бесповоротно пропустили гвоздь программы. Утешало, что Татьяна успела снять на камеру сольное выступление танцовщицы.  До сегодняшнего вечера танцы амхара - эскеста мы видели лишь в исполнении дилетантов, Антона да парочки пьяниц в баре. Но даже тогда они поразили меня экспрессией и невероятной пластикой. А в клубе работали профессионалы. Танцовщица подошла к краю сцены, размяла плечи, сделала несколько пробных круговых движений головой,  и принялась вращать ею во все нарастающем темпе. Изображение на дисплее камеры стало смазанным,  казалось,  еще немного - голова отвалится и отлетит в зал, как в плохом фильме ужасов. Шейный остеохондроз эфиопам явно не грозит. 

Антон, накачавшись джином и раскрепостившись донельзя, влез на эстраду. Развлекал зал во время антракта.  Давид спросил, впрочем, не особенно рассчитывая на ответ: «И почему нам  такие придурки достаются?».

Отработав программу, танцоры спустились танцевать в зал. Народ воспользовался возможностью себя показать. Мужчина за соседним столиком скинул пиджак и, на радость всех  присутствующих, продемонстрировал не только собственное искусство, но и китайца раскрутил. Бедняга китаец! Старался изо всех сил, но даже шао линь ему не помог. Признаюсь, я в тайне порадовалась, что не одни мы деревянные.

Бахар Дар.

Подъем в 4 утра. На улице темень, но преимущества столичного города очевидны – электричество на ночь не отключают. Быстрые сборы, часть вещей накануне сдали менеджеру отеля на хранение. Оставляем ключ в замке, проходя мимо, стучим Давиду в двери. Около  входной двери на полу спит швейцар, зарывшись в какое-то тряпье. Дверь не заперта, швейцар, что-то бормочет сквозь сон. Таксист, закутанный с головой в одеяло, ждет нас. Стучим зубами, дожидаясь Давида и дорогой в аэропорт.

Чтобы попасть в здание аэропорта необходимо  предъявить билет и паспорт. Человек в военной форме ищет в моем паспорте эфиопскую визу, находит бирманскую, с важным видом дает понять, что все в порядке, я могу идти. Причем, в случае с Давидом, его вполне удовлетворила грузинская, а Татьяна сама предъявила визу Эфиопии. И  то обстоятельство, что три человека подряд имели абсолютно разные визы, его нисколько не смутило. 

Очередь на регистрацию. Франтоватый сотрудник Эфиопских авиалиний, в пальто с нашивкой наружу -  100% кашемир, возвращает нам  билеты со словами: «Приходите позже». Давид, летавший уже «эфиопами», ничего хорошего от них  ждет, настроен пессимистично. Мы с Татьяной бодримся, храбримся, ершимся. Кофе ужасно хочется, а выпить его можно, только пройдя регистрацию и попав во внутренние помещения аэропорта. Там же туалет и другие блага цивилизации. Делаем повторный заход, нас снова заворачивают. Еще не получены сведения относительно нас. Вынашиваем планы  мести, собираемся устроить лежачую забастовку в Хилтоне, где мы вчера, как приличные люди, билеты подтвердили, спальники в Вутме заберем и покажем, кто есть who. К счастью для Хилтона, мы улетели.

Бахар Дар. Небольшой курортный городок на озере Тана. Бесплатный трансферт из аэропорта в отель «Гийон». Территория отеля, оазис посреди окружающей эфиопской действительности, обнесена высоким забором. Цветущий дурман, розы, канны, пуансетии, ресторан с видом на озеро, стаи пеликанов… Клубный сэндвич вернул меня на землю. Громадная стопка хлеба с прослойками из продуктов, которые повар обнаружил на кухне. Колбаса, рыба, сыр, мясо, омлет. И ни капли соуса, ни листика салата, ни кружочка огурца-помидора. Жуть. Татьяна помогла мне выесть начинки, гору хлеба вернули на кухню.

Наняли лодку и поплыли по озеру.

Страна: 

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
2 + 0 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.