Путешествие в Китай

02.05.01 – 17.05.01

 

                                                                       

 

 

                                                                                             Левую нам, правую им,

                                                                                             А остальное китайцам…

 

 

 

 

Идея ехать в Китай возникла у меня от безвыходности. С одной стороны хотелось новых ощущений, с другой – хотелось сберечь их для будущих поездок с Дани. Так родился Китай.

Странная вещь – ассоциации. Первое что приходит в голову, когда я думаю о Китае, это рассказ одной моей приятельницы, как они ходили в горы вместе с китайцами. Восхождение было тяжелым, группа не профессиональной. На каком-то этапе русские туристы сломались и решили, что выше им не надо. Китайцы же провели комсомольское собрание, приняли решение подниматься и пошли. На пути к вершине собрание пришлось повторить еще несколько раз, но цель – вершина была достигнута.

Китайская стена, порох и Конфуций приходят на ум позже.

Итак, сказано – сделано. В аэропорту нас встречает девушка, представляется Леной. На мой вопрос откуда такое имя, она отвечает, что их учитель русского всем студентам дал свои славянские имена. Тогда я подумала, что ему просто лень было учить китайские. Потом оказалось, что это принятая практика и англоязычные гиды тоже все имеют европейские имена.

 

День первый

 

В аэропорту флаги и надписи на китайском. Иногда можно встретить «EXIT» и «TOILET».

Мы начинаем с экскурсии не заезжая в гостиницу. Мне это не очень нравится, но сил спорить нет.

Наша гид рассказывает нам, что она вовсе не «бабушка», а «серый волк» (не гид, а учитель математики, деревенская, приехала в Пекин год назад в поисках столичной жизни и что она уверенна, что мы много читали о Китае и наверное, знаем о нем больше чем она). Неприятный сюрприз. Следующий сюрприз – первомайские праздники. Они длятся неделю и в это время все китайцы путешествуют. Их и так не мало, а в праздники…

Наш первый пункт – площадь Тянь Янь Минь. Это одна из самых больших площадей в мире. Прототип Красной площади. С одной стороны на ней находится мавзолей Мао, с другой дом конгрессов, а с третьей Запретный город китайского императора с прикрепленным к воротам портретом коммунистического вождя (как насмешка над прошлым). А посередине – тысячи людей с красными флажками в руках. Одеты они хорошо – разнообразно, чисто, ярко. Но их очень много, поэтому они без конца расталкивают друг друга. Мы тоже слегка потолкались и пошли в запретный город.

Только здесь мы поняли, что толкучка на площади – это ерунда. Там было много места и будучи внимательным, можно уворачиваться от локтей других пешеходов. В Запретном городе это невозможно.

Наша гид все время говорит, что когда был император, народ не мог все это видеть, зато сейчас… Я еле сдерживаю себя, чтобы не сказать, что никто не любит посторонних у себя в доме, в том числе и император.

Наверное, здесь когда-то было очень красиво и не зря место называется «город». Императору было запрещено покидать его. Исключение составляли поездки в храм или переезд в летний дворец. Император всегда должен был быть на месте, чтобы решать неотложные проблемы, если таковые появятся.

Мы сворачиваем в боковую аллею, которая не включена в программу. Кажется, что там поменьше людей. И действительно – дополнительная плата за вход. Мы почему-то должны платить и за гида. Здесь находится стена девяти драконов. На голубом фоне девять чудищ, но краски яркие и выглядит красиво.

К сожалению в запретном городе нет места для фантазии. Кроме ужасных толп, атаковавших меня со всех сторон, давила еще и структура китайских памятников. Зайти никуда нельзя, только заглядывать через оконные стекла или через дверь, не переступая порога. Внутри все пыльно, обшарпано. Ясное дело – это императорское и простому народу ни к чему.

И тут вдруг доходит жуткий смысл китайского социализма: все отдать народу – пусть поглазеет, но чувства, которые требуется при этом вызвать – « Мы их, мы старый мир разрушим до основанья…» А чего строить пока не знаем.

Название «Запретный город» звучит интригующе, но когда он разрешен, очарование пропадает.

Теперь мы едем в храм Неба. Это императорский храм. Главная его достопримечательность – Камень Бога. Если встать на него и громко задать богу вопрос, есть шанс получить слышимый ответ. Но здесь снова толпа, каждый пытается влезть на камень и что-то крикнуть. Ответ, понятно, никому не нужен. Да и сомнительно, чтобы бог отвечал на бессвязные крики толпы. Он может разве что наказать за излишнее беспокойство.

Храм красивый. Построен в виде концентрических строений в которых все пропорции кратны девяти. Можно поверить, что в этом месте бог слышит.

Мы устали и голодны. Едем в ресторан. Там нам выделяют отдельный зал. Он не большой, на четыре столика. Стулья оставляют желать лучшего. Нам заказали комплексный обед. Официантки не понимают по-английски ни одного слова. Так что попросить что-то не представляется возможным.

Игорь получает первый урок пользования палочками. Ему не нравится, хотя получается у него вполне прилично. Он требует вилку.

Еда необычная, но вкусная: курица с орехами, спаржа и жаренная капуста… И чудесный чай.

К нам приставлена отдельная официантка, которая по движениям пытается предугадать наши желания. Постоянное внимание немного утомляет, но так, наверное, живут богатые. Придется привыкать.

Чтобы день закончился полным набором удовольствий, мы едем на массаж ног. Эту процедуру нужно описать отдельно. В начале принесли кадки с горячим отваром каких-то трав. Там парят ноги. Потом массажист начинает массировать голову и шею.(Игорь говорит: «Может, я не знаю где у меня ноги?».) И только потом непосредственно массаж. Очень приятно. Иногда больно. Но все равно здорово.

Мы едем в гостиницу. Совершенно измученные, но уже принявшие первую порцию Китая.

 

День второй

 

Утро нового дня не приносит солнышка. Все также противно моросит дождь. А у нас по плану парк летнего императорского дворца.

Он громадный – причудливые мостики над каналами, беседки похожие на пагоды, в которых наверное очень приятно сидеть и созерцать мерное течение вод и игру рыб в пруду. Но всюду толпа и деться от неё некуда. Но тут мне в голову приходит спасительная идея – взять на прокат лодку. Наконец мы от всех уплыли.

Причаливаем к маленькому островку. На нем беседка, но лодку укрепить негде и я поручила гиду держать ее за швартовочный канат (пусть от нее будет хоть какая-то польза), а мы направились в место для созерцания.

Наверное в старые времена китайские поэты сочиняли здесь стихи. Стихи от которых остается послевкусие. Это совсем не чеховское «когда словам тесно, а мыслям просторно». Это воспоминания и ассоциации. Туманная дымка и плохая погода делают пейзаж еще романтичней. Но нужно идти. Вперед! К людям!

В одном из павильонов нам предлагают сфотографироваться в императорских одеждах. Мы спрашиваем цену и соглашаемся. Потом оказывается, что если на снимке двое, то это дороже. Интересно, почему? И почему тогда не берут деньги пропорционально весу фотографируемых? Мы бы еще больше заплатили.

На самом деле, чувство что тебя хотят обмануть присутствует все время. Например, в самом первом ресторане наш водитель почему-то за нас заплатил и мы рассчитывались уже с ним. И еще много других досадных мелочей. В Израиле у меня такое же чувство возникает когда я встречаюсь со страховыми агентами. Даже император не выходил в Китае из дворца, чтобы его не обманывали, или по крайней мере, чтобы он не мог этот обман распознать.

После Летнего дворца мы идем посмотреть на китайских панду.Как и на все остальные достопримечательности, здесь на них смотрят через стекло. Мы пришли к панду в обеденное время. Он был занят приемом пищи и так и не захотел повернуться к нам мордочкой. Мы видели только пушистую спинку.

В зоопарке мы зашли в туалет. Туалетной бумаги нет, зато есть комната, именуемая лобби. В ней стоят обшарпанный стул и маленький столик. Интересно, для чего она предназначена?

Отсюда мы отправились в храм Ламы. Может из-за того что гид нам ничего не рассказывала, было трудно понять различия между храмами: статуи Будды, витиеватые крыши, вазы для курения благовоний и ворота.

У каждых из ворот три двери: для хозяина, стражи и всех остальных. После второго храма мы уже привыкли и это не кажется нам экзотикой.

На вечер у нас билеты в Пекинскую оперу. Для меня это было событием. Само китайское оперное искусство было окутано ореолом тайны и непонятных мне страстей, каторжного труда и праздника красок.

Но ничего такого не произошло. Спектакль проходил в зале фешенебельной гостиницы. Длился сорок минут и состоял из двух частей: оперы (в которой не все, по крайней мере мне известные, каноны соблюдались. Например женские партии здесь пели женщины) и балета, который я вовсе не ожидала увидеть.

Китайское оперное искусство душу мою не тронуло, но было, по крайней мере, занимательно. Балетную же часть вообще трудно назвать искусством – смесь акробатики и демонстрации отдельных боевых приемов различных школ.

Если суммировать общие ощущения – « НИКАК».

После оперы мы решили немного прогуляться по Пекину. Вечером он выглядит так же как и днем: широкий, просторный, излишне помпезный и коммунистический. Дома большие, но какие-то очень однообразные – как хрущевское строительство. И невольно вспоминается – « Русский с китайцем братья на век».

 

День третий

 

Начинается третий день нашей поездки. Вчера я долго проводила воспитательную работу с гидом, объясняя какого рода информацию я бы хотела получать во время экскурсии. Трудно поверить, что за одну ночь человек способен выучить историю Китая, но мы едем к великой стене и хотелось бы знать о ней хоть что-то.

Стена находится за городом и проходит по холмистой местности, строго повторяя ее рельеф. Ее строили точно по контуру тогдашней границы, нимало не заботясь о затратах и эффективности работ – пусть ограждает Поднебесную.

В Китае говорят, что человек, взобравшийся на стену и прошедший ее из конца в конец может считать себя героем (длина – пять км., но начинается высоко в горах). Мы не герои и едем на верх по канатной дороге. У ее входа цветет сирень, и я вспоминаю Киев.

Стена вьется по горам замысловатой змейкой, символизируя в моих глазах бесконечное терпение китайцев, готовых снести и воплотить в жизнь любое сумасбродство своих правителей: и постройку Великой стены, и постройку доменной печи в каждой семье.

Здесь как и везде много народа. Но мы начинаем к этому привыкать. Пейзаж вокруг великолепен. Стена и правда – великая!

Мы едем к захоронениям династии Минг. Все начинается с величественной аллеи, охраняемой громадными статуями разных животных – слонов, львов, верблюдов… Они стоят и сидят, лежат и преклоняют колени. Когда идешь между ними, мозг как бы готовится принять грандиозное завершение.

Величие витает. Оно не зримо. Смерть - это тайна. Почти как китайские стихи. Сама гробница разделена на несколько помещений – для императора, его жены, для домашнего скарба и отдыха. Все обставлено соответственно. Интересно, что за все загородки китайцы бросают деньги. Но, в отличие от римских фонтанов, здесь их не убирают. И они скапливаются в горки, иногда полностью покрывая экспонаты. Деньги лежат так давно, что некоторые уже тронуты тлением, а китайцы при всей своей бедности к ним не дотрагиваются.

Гид и водитель объясняют нам, что в Китае существует такая традиция – есть три раза в день, и что это очень полезно для здоровья. Мы бы еще погуляли, но спорить не хочется и мы соглашаемся. Только просим ресторан, где нет туристов и мы могли бы по меню заказать себе обед. Вот такие непомерные требования.

Нас привозят в ресторан. Приносят меню. Гид не может толком объяснить, что там написано и мы с горем пополам находим там мясо, суп и пиво.

Я. «Еще бы каких-то овощей.»

О. (Официант) «Каких?»

Я. «Ну не знаю. Помидоров, огурцов…»

О. «Как приготовить?»

Я. «Никак. Свежие»

Нам приносят на блюдце два свежих целых помидора. Я режу и чищу их перочинным ножиком, палочки для этой цели не годятся.

В конце еды нам приносят счет. Он примерно в два раза больше, чем я посчитала. Я прошу объяснить. Мне объясняют. Я говорю, что такого не заказывала. Они уходят пересчитывать. И так три раза. В четвертый они говорят, что я посчитала все правильно, а разница из-за помидоров. Их не было в ресторане и за ними ездили на такси в другое место. Значит такси тоже оплачиваем мы.

Нас снова надурили. Когда мне казалось, что я уже знаю все их проделки, нас снова надурили. Я злюсь.

В один из дней мы проезжали квартал с русскими магазинами. Я их узнала по надписям. И сейчас хочу туда поехать. Здесь и правда много толстых русских тёток. Магазины все оптовые – для челноков. Но, честно говоря, товары не выглядят привлекательно. Очень кустарно. Но их покупают. И везут в Россию.

Игорь пытается найти для меня туфли. Он даже готов к оптовой закупке. Но все размеры велики. Наша гид объяснила, что раньше при императоре у китайских женщин действительно были маленькие ножки, но, после того как революция их освободила, им стало можно иметь большие размеры и ноги у всех выросли. Неужели когда мы говорили о революции в России, выглядели также?

Куда бы мы не приезжали, мы всегда стараемся есть местную пищу. Вот и сейчас мы покупаем колбаски – они выглядят очень аппетитно, китайское пиво и овощ, название которого мы не знаем, но что-то похожее мы ели в ресторане и было вкусно.

 

День четвертый

 

Вот и настал наш последний день в Пекине. Моросит дождик. Настроение соответственное.

Мы едем на экскурсию на рикше в старый рабочий квартал города. Бедным он, естественно, был только во времена императора. А сейчас мы должны увидеть, как все благоустроенно. В доказательство этого нас ведут в гости к семье там проживающей. Мужик, встретивший нас, абсолютно нормальный, можно даже сказать, приятный. Квартира крошечная – гостиная, спальня и кухня, совмещенная с ванной. В гостиной зачем-то три видеомагнитофона. Говорим о жизни. Ситуация идиотская. В общем понятно, что нам показывают потемкинскую деревню, но все равно любопытно.

Интересно, кого выбирают в качестве «образцовой китайской семьи» для показа иностранным туристам? Передовиков производства? Я пытаюсь воспроизвести свои чувства в Союзе, если бы меня так выбрали. Гордилась ли бы я или наоборот возмущалась? Ответ неоднозначен.

В этом же районе, совсем недалеко, расположена вилла императорского вельможи. Там красиво. Снова мостики, беседки, непременная скала и толпа.

Последний пункт нашей программы в Пекине – шелковый рынок. Это просто туристический базар. Шелка или кашемира здесь нет. Мы по инерции покупаем какие-то мелочи и в общем готовы ехать в аэропорт.

Наш гид предлагает нам попить чаю в каком-то совершенно особенном месте. То, что мы увидели похоже на ВДНХ. Там расположен чайный домик. Нам показывают чайную церемонию и угощают разными сортами чая. Его, оказывается, не настаивают. Просто заливают кипятком и сразу пьют. Теперь я знаю, что если чай хорош, то он и не настоянный ароматен. Мне очень нравится действо и я хочу готовить такой же чай дома.

Теперь в аэропорт. На внутренних рейсах каждый пассажир должен заплатить подать на реконструкцию китайских аэропортов. Сумма совсем не символическая. Я не представляю себе подобного налога, например, в Америке.

И вот мы в Гуилине. В этом городе нет каких-то особенных памятников. Сюда приезжают ради естественной красоты этих мест.

Спать еще рано. И мы решаем осмотреться вокруг гостиницы. Улица. Все разрыто. Причем с двух сторон. И продолжают рыть. Работают исключительно лопатами, а землю носят на носилках. Кругом грязь и мелкие лавчонки. Ходить негде.

 

День пятый

           

По дороге к пароходику, который повезет нас по реке Ли, мы останавливаемся у кромки рисового поля. Оказывается каждый стебелёк риса сажают дважды: один раз - семена в обычную землю, а когда появляются ростки их пересаживают в землю покрытую водой. Поэтому этот процесс нельзя автоматизировать.

 Мы отплываем. Пейзажи как - будто сошли с японских полотен, а может наоборот, взошли на них. Почему японских? Не знаю. Так работает мое ассоциативное мышление. 

Река узкой дымчатой лентой вьется между холмов и живописных скал. На берегах крестьяне стирают белье, собирают бамбук. Иногда встречаются узкие рыбацкие плотики со скамеечкой посредине. Жизнь нетороплива, как воды Ли. Слова «Цивилизация» и «Прогресс» звучат как ругательства. Ощущение покоя.

С нами рядом сидит семья из Гонолулу. Они оказываются евреями. Мы знакомимся. Наши впечатления от Китая схожи. Они только чуть лучше это формулируют: «Мы привезли сюда деньги и готовы их потратить. Если при этом мы не чувствуем себя желанными гостями, то зачем приезжать».

Они рассказывают нам, что Гаити – это не только пляжи, что там есть много интересных мест и предлагают свой дом, если мы захотим приехать. Они звучат настолько доброжелательно и искренне, что я поневоле начинаю планировать в уме поездку в Гонолулу.

Нас высаживают около маленького базарчика. Там обычный китайский джентельментский набор: скатерти, чашки, палочки… Мама просила меня купить тигровый бальзам. Здесь он есть. Я начинаю торговаться. На этом процессе надо остановиться отдельно.

Главная китайская предпосылка: турист - это мешок с деньгами. Он дурак, и его самая большая мечта от этих денег как – нибудь избавиться. Если поведение покупателя в эту схему не укладывается, на него злятся, смотрят почти с ненавистью и всем своим видом демонстрируют, что туристу немедленно следует взяться за ум.

Теперь наша сцена на базаре:

Я. Сколько стоит бальзам?

П. (Продавец) 20 – одна склянка.

Я. Я готова заплатить 10 за пять, т.е. 2 за склянку.

П. Нет. Не хочешь – не надо. Иди. Ну ладно, плати по 15, и бери все 5.

Я. Нет. Только по 2. А сколько стоит шарфик?

П. 200

Я. 30

Мы долго торгуемся. В конце она готова отдать за 35, а я купить только за 30. И мы уходим к другому лотку. Она бежит за нами и наблюдает за переговорами. Я понимаю, что 35 – это действительно минимальная ценя для шарфика и мы его покупаем. Первая продавщица с возмущением спрашивает нас, почему ей мы давали только 30. Попробуй объяснить это на китайском. Она заканчивает свою речь так: «Ладно, пошли. Будете покупать бальзам.». Мы покорно идем за ней. Она уже поняла, что я не дам ей больше 10 юаней. Она соглашается. Выкладывает на стол 5 баночек. И вдруг, абсолютно неожиданно, хватает одну, со словами: «Хватит тебе и четырех за эти деньги» (перевод с китайского вольный). Мне так смешно, что я с ней уже не спорю.

Но все-таки процесс торговли, как правило, вызывает неприятные ощущения.

Мы едем в гостиницу, отдохнуть перед вечерней рыбной ловлей. Что она из себя представляет: рыбак, на узком плоту с фонарем впереди, вывозит на реку до десятка птиц, внешне похожих на гусей. Они называются – кормораны. У каждой на горло надето кольцо. Оно не сжимает горло, но и не позволяет ему расширятся. Птицы ныряют, движимые инстинктом утоления голода или охотничьим инстинктом. Мелких рыбешек они глотают, а более крупные застревают у них в глотке из-за кольца. И они идут к своему спасителю-рыбаку, чтобы он освободил их от этой напасти. И он освобождает, сбрасывая рыб в корзину, а все такую же голодную птицу посылая снова на охоту.

Птиц жалко очень. Но зрелище потрясающее. Гид все время говорит о контакте и дружеских отношениях между корморанами и рыбаком. И я начинаю думать о том, кто может даровать мне спасение. Не он ли до этого построил всю цепочку. А я как глупая птица, прошу о помощи.

В течении дня мы ездили на машине по городу. Оказалось, он разрыт весь. Полная загадка, почему нельзя, начинать новую улицу, закончив предыдущую, почему нужно вначале перекопать все?

Вечер. Я голодна. И мне хочется попробовать гуилиньскую кухню не в ресторане, а просто на улице. На одном из лоточков жарят что-то похожее на шашлык. Мясо выглядит как говядина, но Игорь начинает пугать меня собачатиной. Я решаю рискнуть. Жестами выясняю цену. Она приемлемая. Плачу. И вдруг за эти деньги нам дают не один, а целых десять шашлычков. И предлагают сесть за столик с маленькими стульчиками. Игорь разглядывает стульчик с сомнением – выдержит ли. И хозяин приносит ему обычный стул.

Мне вкусно. Я сыта и, наконец, довольна. День можно закончить.

 

День шестой

 

            Сегодня у нас по плану прогулка по гуилиньским паркам. Пасмурно и в парках мало людей. Наверное, если гулять в хорошую погоду и без гида, прогулка могла бы быть приятной, а так она выглядит бессмысленной.

            В одном из парков мы поднимаемся на смотровую площадку с которой виден весь город. Наверху уже находится группа путешествующих китайцев. Один из них бросается к Игорю с просьбой сфотографироваться с ним. Почему Игорь является достопримечательностью? Китаец страшно доволен – улыбается и похлопывает его по плечу.

            Под смотровой площадкой находится пещера. Когда-то в ней было буддийское святилище. Его разрушили во времена культурной революции. Там где раньше божество восседало на лотосах, остались осколки цветка, обведённые кружочком с инвентарным номером. Боги ушли из пещеры и из душ.

Почему человеческая память так коротка и варварство забывают так быстро? Церкви в России, храмы в Китае, статуи в Афганистане. Я понимаю, что главный разрушитель это - время, но люди… Они как бы говорят: «Мы не вечны. Пусть все закончится с нами вместе», и приближают этот конец. Безнадёга. Они, боясь смерти, ещё больше боятся жить.

Мы обедаем в этом совершенно разрытом городе и улетаем в Чончинг, откуда завтра начнётся наш круиз на корабле по реке Янгдзы.

 

День седьмой

 

На корабль! На корабль! На корабль!

            Все начинается с того, что дверь в нашей каюте не открывается. Служащий пытается обучить нас как справляться с замком. Я прошу другую каюту, нам предлагают на нижней палубе. Я отказываюсь. Придётся сражаться с замком.

Каюта довольно просторная. Она ничем не отличается от обычного гостиничного номера. Только пейзаж за окном меняется.

Всех пассажиров собрали в ресторане. Капитанское приветствие. На пароходе туристы из десяти стран. Больше всего тайваньцев, японцев и канадцев. Двое израильтян и двое американцев.

Наша первая остановка в городе Фенджу – городе духов. Он посвящен трем богам подземного мира. К храму можно ехать на фуникулёре, а можно идти пешком. Мы, как настоящие туристы, выбираем фуникулёр. К храму ведет аллея со статуями, символизирующими разные виды сладострастного греха. Скульптуры интересные, совсем не страшные, даже симпатичные, но, вместе с тем, присутствует понятное ощущение, что то, что ты видишь - плохо. 

Отдельное помещение с макетом (если это можно так назвать) ада. Там стоят куклы, часть из которых поджаривают, а часть поджариваются. Они чем-то похожи на образы Босха.

В одном из залов сидит буддийский монах, и предсказывает будущее. Мне предсказывать отказался. Может потому, что я отношусь к другой религии, а может потому, что моё будущее страшно.

По дороге в порт нас повели на детское акробатическое шоу. Оно длилось не долго, наверное пол часа, но дети работали очень тяжело и опасно. Интересно, сколько кораблей в день они встречают и как решается в Китае проблема детского труда?

Вечером на корабле капитанский банкет. В общем, это обычный ужин, но капитан на нём произносит речь. Китайский язык звучит как лай, а смысл – очень по-советски.

 

День восьмой

 

Река Янгдзы самая большая в Китае. И сегодня мы плывем в её красивейшей её части – Три ущелья. Нас будят в семь утра, чтобы полюбоваться первым. Я засыпаю снова до следующей экскурсии.

На маленьком кораблике нас везут к притоку Шеннон. Там мы пересаживаемся в лодки, которые китайские бурлаки будут тащить вверх по течению (а речка эта, надо заметить, достаточно бурная). Вода кристально чистая и это особенно бросается в глаза после помойки, в которую превращена Янгдзы. Узкие ущелья с зелеными скалами, редкие пляжики, на которых очень хотелось бы задержаться. За пол дня здесь можно было бы простить Китаю многие недоразумения этой поездки.

Раньше всё судоходство здесь было бурлачным. Абсолютно голые сильные парни волочили товары из деревню в деревню. Сейчас всё изменилось. Бурлаки – это только для туристов. Они всё также наги снизу, зато сверху некоторые на белую рубашку надевают жилет и галстук (удивительно, что не смокинг).

Тащить лодку вверх по течению так же тяжело как и удерживать ее в обратном направлении. Бурлаки поют… («Этот стон у них песней зовётся»). Но песни не грустные. Они скорее ритмичные. Я пытаюсь вспомнить, что пели в России, когда тащили баржи?

Теперь немного о корабельном быте. Мы много спим. Особенно я. Три раза в день еда. Завтрак обычный. А вот обед и ужин состоят из большого количества блюд совершенно разных вкусов. Рис – обязательное атрибут. Хлеба не подают вообще. Все время чай – или зеленый, или жасминовый. Сахара тоже нет. Но он как-то и не нужен.

Принося очередное блюдо, официанты всегда объясняют что это. И мы стараемся попробовать всё. Игорь соглашается даже на лягушечьи лапки. Говорит – вкусно, почти как курица, только нежнее. Я этот барьер не беру.

Обеденные столы круглые. Посередине – вращающаяся подставка. На ней размещаются все кушанья и не нужно просить соседа передать «вон то блюдо». Очень удобно.

Вечером еще одна экскурсия - на дамбу. Но я предпочитаю спать.

 

День девятый

 

Еще один день покоя на корабле. Можно спать или читать, не надо никуда спешить и ни о чём заботиться.

Я встала рано и пошла на утреннюю зарядку – почти как в советских санаториях. То, что я увидела было гимнастикой Тай-чи. Это похоже на очень медленную пантомиму. Наверное, при этом нужно ещё как-то особенно дышать. Попробовала копировать движения, но у меня не получилось.

Я стала у бортика, наблюдая за берегом. Оказывается, очень много китайцев объединившись в группы или поодиночке делают по утрам зарядку. Они выходят к реке и там исполняют свой замысловатый танец.

Следующее корабельное мероприятие – лекция о речном жемчуге. Я первый раз видела живую жемчужницу. Читая книги о старинных ловцах, я представляла, как они находят раковину, открывают её, а там… В жизни,все иначе. В одной раковине может быть до 50 горошинок, разных размеров и формы. Так что теперь понятно, почему жемчуг не идеальной формы и цвета стоит дешево.

Сегодня у нас остановка в городе Джингджоу. Это маленький, по китайским меркам городок, всего каких-нибудь 7 миллионов населения, но зато с очень долгой историей (2600 лет). Очень хорошо сохранился старый город и городская стена.

В местном краевом музее выставлен покойник, которого захоронили 2000 лет назад. По непонятным причинам он даже не начал разлагаться. У него полностью сохранились все внутренние органы, кожный покров, и даже содержимое желудка. Ученые установили, что в день смерти он плотно пообедал (или поужинал) и вдобавок употреблял алкоголь. Игорь, посмотрев на это, заметил: «Это как же надо было напиться, чтобы заспиртоваться на 2000 лет».

Мы гуляем по узким улочкам старого города. На одной из них продают еду, которую готовят тут же в больших кастрюлях, другая принадлежит зубным врачам, на третьей маленькие маколеты. Я знаю, что раньше так было устроено большинство городов мира, но никак не могу понять смысла такой специализации.

Сегодня наш последний вечер на корабле. И командование организует праздничный концерт силами отдыхающих.

Наш англоязычный стол договаривается исполнить совместную со вторым англоязычным столом песню. Тут вспоминают о существовании французского языка. Кто-то напевает песенку, Игорь подпевает. Его тоже берут в участники. Мы уже в каюте обсуждаем, что не плохо было бы спеть им что-то на иврите и даже тренируемся петь «Гэвэйну шалом алэйхем».

На концерте объявляют выступление англоязычной группы. Игорь говорит, что пойдет только, если я тоже пойду. Но я не знаю песен ни на английском, ни на французском. В общем, мы остаёмся за столиком. И теперь эти китайцы, наверное, уже никогда не услышат песен на иврите.

 

День десятый

 

Корабль прибывает в Вухан. Здесь заканчивается наш речной круиз. Местный гид должен встретить нас с корабля, показать город и посадить в самолет. Авиабилеты у него. Но гид почему-то не пришел. Я растерялась и нервничаю. И не очень хорошо представляю себе куда идти.

Моя растерянность длится минут сорок. Метания между пристанью и кораблём и попытки понять, что же делать. За это время приходит гид. Произошла какая-то нестыковка.

Мы едем в местный краеведческий музей. Здесь представлены предметы из древнейшей найденной в Китае могилы китайского правителя. Этот был очень организованным и запасся всем необходимым на все случаи жизни. А случаи он, видно, предполагал самые разнообразные: начиная с утреннего умывания, приготовления пищи и музицирования и заканчивая войной и приемом гостей.

Особое внимание было уделено музыкальным инструментам. Кроме того, что этот меломан припас много разных, он взял с собой еще и систему колокольного перезвона (я просто не знаю как иначе это назвать). Она состоит из пол сотни колоколов, самый крупный из них имеет около метра в диаметре, самый маленький – сантиметров 20. Это гигантское сооружение впечатляет. Глядя на него, осознаешь всю необходимость такой вещи на том свете.

Время обеда. Мы просим не туристический ресторан. Гид нам обещает. Называет цену обеда для человека. Мы соглашаемся. Немного подумав он говорит, что есть ресторан такого же типа, чуть дороже, но намного лучше. Он называет цену, мы снова соглашаемся.

Ресторан в который нас привезли - просто ужасный. Мы поняли это когда уже начали есть, потому что внешне он выглядел вполне пристойно. На выходе в холле мы замечаем аквариум с рыбой, предназначенной для приготовления разных блюд. В этом аквариуме живые рыбы плавают вместе с мертвыми. Меня начинает тошнить. Наш гид, оказывается, за нас уже заплатил. Значит, нас снова обманули. Видно, мы расслабились на корабле. Причем, он сомневался. Сначала хотел нас обмануть на меньшую сумму, а потом решив, что мы олухи, эту сумму увеличил. Ну что ж, мы действительно простофили.

Сегодня мы улетаем в Сиан. Забавная история произошла в самолете, когда стюардесса объявила, что через 10 минут самолёт пойдет на посадку. Несколько человек взяли свои вещи и пошли к выходу. Назад они уже не вернулись. Игорь сказал, что им наверное стоило бы взять с собой парашюты.

Вообще, китайская очередь – это «что-то особенного». Все друг друга расталкивают, пытаясь пробраться вперёд. Мы как-то уже от этого отвыкли. И только теперь я понимаю, как выглядели советские туристы, пытающиеся объяснить немцам: «Я занимала перед ней!».

 

День одиннадцатый

 

Сиан – это одна из семи древних столиц Китая, объединенного Китая. Главная его достопримечательность – терракотовые воины.

Один из императоров династии Хан был крупным военачальником, удачно воевал и расширил границы страны. Он решил, что самое необходимое для него в следующей жизни – это его армия. Но он был добрым и потому не убил всех солдат, а только приказал вылепить армию из глины в полный рост со всеми лошадьми и снаряжением. И трудолюбивые и покорные китайцы сделали это.

Когда император умер, началось восстание. Толпа нашла глиняных воинов. Как всякая нормальная революционная толпа, она начала крушить и жечь найденное. Но армия была слишком велика (сегодня раскопали 6000 воинов, реставрировали 600, и раскопки продолжаются), поэтому толпе надоело и она не завершила начатое. Но успела многое.

И сегодня, когда прошло столько лет, эта армия выглядит очень внушительно. Её тоже, вместе с китайской стеной, следует добавить к списку долготерпения китайцев.

Следующий пункт нашей программы – стоянка эпохи неолита. Я не уверен-на, что пользуясь, стоянкой как доказательством, можно утверждать, что китайцы – древнейшая нация. Мне кажется, что «неолитовый» человек вообще не относился к какой-либо из существующих сейчас рас.

Три интересных момента, обративших на себя здесь наше внимание:

·        Ров разделяющий деревню на две части. Справа жила одна семья, слева другая. Правые могли жениться только с левыми, чтобы избежать кровосмешения. Вернее, не жениться. Тогда был матриархат. Значит правильно сказать так – правые женщины могли брать себе только левых мужчин. Дети оставались на стороне женщины. Древние считали, что материнские гены сильнее.

·        Детские захоронения. Детей хоронили в кувшинах и оставляли в них дырочку, чтобы душа беспрепятственно могла ходить к родителям. Кувшины не закапывали – чтобы и родители могли беспрепятственно ходить к детям. Смерть – это только другая форма жизни. И истинные связи не обрываются.

·        Кувшин с коническим дном. Когда его кладешь на воду он сам наполняется и занимает вертикальное положение. Оставаясь так в воде, он естественным путем сохраняет холод. Трудно поверить, что несколько миллионов лет назад, люди уже умели пользоваться законом сообщающихся сосудов и законом Архимеда.

Мы идем к краеведческому музею. Там ещё одно захоронение одного богатого вельможи. Никаких особенно новых впечатлений, кроме того, что он готовился взять с собой на тот свет «группу товарищей» – своих жен. И позаботившись о всяких мелочах для себя (запасных стрелах, кастрюлях, нарядах) ничего не взял для них – пусть ходят голые и босые. А может и взял, но оно было плохого качества и истлело – тоже несправедливо. А может взял – но они, жены этим всё-таки воспользовались?

            Мы идем на городскую стену. Она похожа на Великую китайскую, но находится в городе. Очень хорошо сохранилась. Украшена праздничными красными фонарями. Мы немного гуляем, разглядывая с высоты панораму города – широкие проспекты, новые дома. И как-то забываешь, что стоишь на старой стене. Она не вписывается в окружающий пейзаж, хотя и очень красивая.

            Теперь к Большой пагоде. Достопримечательность местного значения. А может, мы уже просто очень разбалованы китайской экзотикой и лишняя пагода ничего не добавляет и не убавляет к нашему восприятию Китая.

            У нас есть немного времени и мы просим погулять по старому кварталу города. Здесь очень живописно. Наряду с обычной туристской дребеденью и фальшивым антиквариатом, здесь продают принадлежности для рисования и китайской каллиграфии – рисовую бумагу, посуду для смешивания красок и беличьи кисти. Их делают прямо на улице, связывая в пучки нежные волоски. Кисти бывают разные: тонюсенькие - для росписи бутылочек изнутри и величиной с кулак – наверное, для плакатов.

            Вечером у нас «Династическое шоу с ужином». Т.е. нужно чувствовать себя императором, чрево которого слуги ублажают кушаньями, а душу придворные артисты музыкой и танцами. Рассчитано это действо на туристов, и потому еда европейская и на столах присутствуют вилки и ножи.

            Сидящая с нами за столом пара из Лондона. Они евреи, когда-то жили в Израиле. Остаётся только поражаться, как много евреев путешествуют по Китаю. Или как слажено работает китайское КГБ, сажая нас всегда вместе.

            За соседним столиком сидят китайцы. Один из них демонстрирует своё умение обращаться с вилкой и ножом: подцепливая мясо вилкой, он осторожно перекладывает его на нож и уже оттуда отправляет в рот. С рисом еще интересней. Он при помощи ножа налепливает его на выпуклую сторону вилки и так подносит его ко рту. Да… «Есть много, друг Горацио, такого, что и не снилось нашим мудрецам».

            Представление интересное, красочное. Я чувствую себя вполне императрицей.

 

День двенадцатый

 

Вчера мы прошли всё, что было запланировано в Сиане и сегодня образовалось пол дня свободных для магазинов. Мы выполняем программу по подаркам и отправляемся в аэропорт.

В Шанхае нас встречает гид, явно отличающаяся от всех предыдущих. Она современней, раскованней да и по-русски говорит лучше других.

По дороге в гостиницу краткий обзор города. Сразу бросается в глаза, что и город другой. Он отличается от других точно тем же, чем и гид от своих коллег – современней, раскованней, динамичней. Вроде и не Китай. Вернее, не тот Китай который мы уже знаем.

Мы голодны. В ресторане присутствует меню на английском. Это тоже признак «другой» жизни.

Сегодняшний день не был насыщен впечатлениями, но был утомительным – магазины, перелёт и никакой возможности поспать днём. Придётся наверстывать вечером. 

В одиннадцать часов у нас звонит телефон и нам сообщают, что завтра с часу до пяти не будет воды. Вопрос –зачем нужно звонить в одиннадцать часов? И почему в пятизвёздочной гостинице не будет воды? Ответ – так выглядит социалистический сервис. Теперь я понимаю иностранцев, лет двадцать назад путешествующих по Союзу. Другие критерии оценок. 

 

          День тринадцатый

 

            Шанхай начинается для нас с храма нефритового будды. Мы видели много храмов и много будд. Удивить нас чем-то довольно трудно. Но этот будда великолепен. Кроме эстетической красоты, невероятное спокойствие исходит от его позы и улыбки.

            Я спрашиваю, как он уцелел во время культурной революции. Оказывается, один тогдашний министр, выходец из богатых слоёв общества (неизвестно как попавший в правительство, но зато известно почему понимавший, что разрушать нельзя) предложил одеть на статую портрет Мао. Так и сделали. И никто не посмел тронуть изображения великого вождя. Так Мао спас будду.

            Нас везут в Сити. Высоченные дома, третья в мире по высоте телевизионная башня, очень чисто. Ничего не напоминает о прошлом. Но гулять не интересно. Достаточно одного взгляда.

            И мы уезжаем в старый район – Пудонг. Старый город ничем не примечателен: те же узкие улочки с туристическими лавками и балкончиками на деревянных двухэтажных домах. Привычная толпа.

            Здесь же находится очень живописный чайный дом, в котором пил чай Клинтон во время своего визита в Китай, о чем гласит надпись на дверях. Со времени этого чаепития цены здесь заметно выросли и мы считаем достаточным посмотреть на него снаружи.

            Рядом находится парк. Его построил один вельможа для своих стареющих родителей. Строил он его долго и они так и не успели пожить здесь, но всё-равно дело того стоило. Парк чудесный. Он очень маленький по площади, но спроектирован так, что не только включает в себя все обязательные элементы китайского парка (дом, пруд, скалу и деревья), но и даёт возможность для прогулок. Очень приятное место.

            Теперь мы едем к горячим источникам Черного коня. Они названы так по силуэту горы, где расположены. Раньше здесь был один из императорских дворцов, потом дача Чай Кан Ши, а теперь санаторий для трудящихся Китая, так смело шагнувших от феодализма к социализму. 

            Император, построивший этот дворец, не был одним из тех кто не покидал тайный город. Он не правил во времена объединённого Китая и потому был более или менее свободен.

            Так вот, этот император влюбился в жену своего сына. Да так сильно, что и не думал, поступиться этим чувством. Было ему в ту пору шестьдесят лет. Развод тогда не существовал и, хоть сын и смирился со страстью отца, жениться император не мог.

            Главный министр посоветовал ему отправить возлюбленную в монастырь. Монашество, якобы, прекращает брак, а потом взять её оттуда и жениться. Так император и сделал. И стал самым счастливым. Он построил для неё дворец, с парком, прудом, чудесными фонтанами, беседками и купальнями.

            Они прожили вместе больше десяти лет. Потом красавица Фуин умерла и император оставался безутешен до конца своих дней.       

Истории о большой любви всегда живут в памяти людей дольше, чем хроники блестящих сражений. Я думаю, это правильно.

 Почему только любовь стариков и подростков бывает такой неотступной и бесконечной. Царь Соломон, Ромэо… Неужели опыт, имеющийся в молодости, зрелости, учит, что сильные чувства – мираж, и «от любви не умирают», и только к старости обыкновенный склероз это знание стирает из подсознания. Ужасно.

Потом в этом дворце любви поселился Чай Кан Ши. Ему роскошь была ни к чему. Он обставил свои покои точно также, как Ленин в Кремле. Стол, стул обтянутый белым чехлом, кушетка. Пожалуй, даже поскромнее русского вождя.

Почему они так стремились жить во дворцах? Один в Кремле, другой здесь? И почему убранство комнаты, кажущееся почти бедным, только обостряет чувство недоверия к их духовным принципам? Я не говорю, что они должны были переехать жить под забор. Но могли бы оставаться у себя дома и править оттуда. А если уж захватили чужую жилплощадь, пользуйтесь всем, зачем лицемерить?

Последний пункт в нашей дневной программе – пешеходная улица и набережная. Улица напоминает Манхэттен. Громадные магазины с яркой рекламой, рестораны. Посередине прогулочный трамвайчик. И больше ничего. А вот набережная красива. Наш гид говорит, что сюда надо прийти на закате и обязательно целоваться. Я тоже думаю, что вечером это будет выглядеть ещё более романтично. Мы придём.

Вечером у нас Китайский цирк. С нами рядом, как обычно, сидят евреи. На этот раз из Америки. Ну как тут поверить в простое совпадение. Поневоле возникает мания преследования. Она – израильтянка, вышедшая двадцать лет назад замуж за американца.

Мы видели однажды в Ленинграде Китайский цирк. Это было совершенно фантастическое зрелище. Сегодняшнее тоже приемлемо. Но не более того. Обычная социалистическая разница между товарами на экспорт и для внутреннего рынка.

           

          День четырнадцатый и последний

 

            Сегодня мы на поезде едем в Суджоу. Это один из пригородов Шанхая. Раньше пекинские чиновники, выходя на пенсию строили здесь дома для спокойной и обеспеченной старости.

            Сегодня эти дома и парки – главная достопримечательность города. Мы гуляем по ним. И всё бы ничего, но гид мешает. Сколько-нибудь интересной информации он нам не даёт (по всей видимости, её просто не существует), а своим присутствием разрушает атмосферу покоя.

            Мы едем к пагоде на Тигровом холме. Это китайская Пизанская башня. Тоже падает, вернее, падала. Её удалось укрепить. Она повыше и постарее своей итальянской подруги по несчастью. Но если в Пизе живёт красавица, то эта – дурнушка, и не понятно, зачем вкладывать столько денег в её укрепление. Её главный недостаток превращен здесь в её главное достоинство. Смешно.

            На территории пагоды проводится выставка японских карликовых деревьев. Их формы настолько причудливы и совершенны, чтоне хочется уходить. Когда гид говорит, что искусство выращивания таких деревьев по японски называется бонзай, я ему не верю. Не может поэзия называться боевым кличем самураев.

            Мы едем на лодке, чем-то похожей на венецианскую гондолу, по каналам города. Все каналы искусственные. Какой великий смысл вложен в их постройку остаётся загадкой. Может для красоты? Сегодня они превращены в городскую помойку. Я не стану описывать как выглядит и чем пахнет в них вода. Скажу только, что когда гид говорит, что это китайская Венеция, мне очень хочется возразить!

Теперь обедать. Я, как обычно, прошу место, где нет туристов. Гид клянётся, что их там не только нет, но никогда и не было. Он везёт нас в рабочую столовую. Этого мы не ожидали. Но что уж теперь. Посуда жуткая, палочки плохие, но еда ничего.

За соседним столиком сидит китайская семья. Видно, им лень было готовить обед. Им очень хочется пообщаться, но на английском они знают только «Hello». Они говорят нам это раз десять с интервалами в несколько минут и таким образом утоляют свою жажду общения.

 Мы заканчиваем все наши экскурсии намного раньше запланированного времени. Я прошу поменять билеты на обратный поезд и мы возвращаемся в Шанхай гулять на набережную. Вечером там действительно очень здорово.

           

 

Послесловие

 

 Мне бы хотелось сделать ещё несколько общих замечаний об этой поездке. Они не связаны хронологически ни с каким из дней, но неразрывно вплетаются в мои мысли и ощущения. Итак.

 

·        Нельзя выходить из дома не имея в кармане запаса туалетной бумаги. Обязательно попадёшь в неприятную историю.

·        Детей на улицах почти нет, а если есть, они на руках у родителей, своими ногами почему-то не ходят. Выглядит странно.

·        Движение машин на улицах совершенно не предсказуемое. Пешеходы не являются объектом включенным в правила уличного движения. Я вообще обратила внимание, что чем больше в стране развита демократия, тем строже соблюдаются правила дорожного движения. Чем страна более отстала, тем чаще правота на дороге определяется высотой бампера.

·        Сидение водителя такси огорожено решетками со всех сторон, будто он сидит в клетке. Ещё почище чем в Нью-Йорке. Это даёт пищу к размышлениям о криминогенной обстановке.

·        Собак на улицах почти нет. Редко-редко можно встретить крошечного пекинеса. За содержание собаки нужно платить большой налог. Китайцы говорят: «У нас и для людей места не хватает».

·        Я пыталась увидеть людей, которые живут по-другому. Мне это удалось. Но жизнь эта мне не понравилась. Даже в качестве туристки. Всё же, «я», требующая комфорта превалирую над Любопытной Варварой. По крайней мере, на длительных отрезках времени.

·        Видно, крепко я ненавижу социалистическое государственное устройство.

 

 

Ну вот. Теперь действительно всё.

Страна: 
Total votes: 0
Нет ------------------------------------------Да

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
4 + 0 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.